Конституция прямого действия

Эрнест Мезак Фото www.bnkomi.ru

Елена КАЛУЖСКАЯ

- Как происходило ваше задержание, после которого вы оказались в "буханке"?

- 25 декабря прошлого года наша правозащитная комиссия "Мемориал" провела традиционную акцию, посвящённую вводу войск в Афганистан. У памятника воинам в центре Сыктывкара была отслужена лития о погибших в Афганистане и Чечне, на постаменте были зажжены свечи в красных пластиковых стаканчиках.

По договоренности со структурой, которая обслуживает памятник, вечером мы должны были стаканчики убрать. Вот я за ними и пришёл. Какому-то прохожему мои действия показались подозрительными, и он позвонил в милицию. Сказал дежурному, что "кто-то у памятника ворует фонари". Ко мне подошёл патруль. Я показал паспорт, объяснил, что происходит. Я предложил милиционерам записать мои данные, и если поступят какие-нибудь заявления о пропаже стаканчиков, меня будет легко найти. Они, конечно, видели, что я "не их клиент" и уже готовы были меня отпустить, но подошёл другой патруль, и старший по званию говорит: "Ну да, а в следующий раз он скажет, что гранитные плиты – тоже его собственность". И распорядился везти меня в УВД.

- Объяснили хотя бы, какие обвинения могут вам предъявить?

- Пока мы ждали машину, я спросил, что будет в протоколе. Милиционеры сказали, что меня обвиняют в хулиганстве. Я удивился и сказал им, что было бы логичнее говорить о мелком хищении. И подумал: ладно, я в отделении УВД никогда не был, съезжу на экскурсию. Хотя замёрз, пока мы стояли у памятника.

- Был мороз?

- Нет, как выяснилось потом на суде, было всего минус три, просто я живу рядом и оделся легко. Думал, что минут на десять выйду – и назад. А когда меня в УАЗик запихнули, было ощущение, что попал в холодильник: температура как на улице, света нет, скамья ледяная. Вдобавок к этому в отсеке уже сидели двое пьяных граждан.

Я понял, что у меня есть шанс подорвать здоровье. Позвонил знакомому, у которого были связи в МВД – брату одноклассника, он меня хорошо знает. Потом я попытался сфотографировать интерьер  кабины через щель: заручиться свидетельством, что я там был. Минут через двадцать дверь открылась, и мне крайне грубо велели выходить. Я сказал: "Пока не представитесь, не выйду". Мне назвали, как потом выяснилось, вымышленное имя. И отпустили.

- В суд сразу отправились?

- Нет, только через три месяца. В последний момент, но уложился в установленные законом сроки. Подал жалобу в сыктывкарский городской суд. Законность задержания мы оспаривать не стали, но попросили суд признать условия, в которые попадают задержанные, унижающими человеческое достоинство. Мы опирались на уже имеющийся прецедент: Европейский суд по правам человека некоторое время назад признал унизительными условия, в которых перевозят подсудимых. Суд тогда, сославшись на стандарты комитета по предупреждению пыток, указал, что машины должны быть тёплыми, освещёнными и оснащенными сиденьями, обеспечивающими устойчивость во время перевозки.

На самом деле у нас люди часто жалуются на незаконность задержания, а на условия – практически никогда. Мне показалось, что в УВД почему-то сразу не очень верили в свою победу. И доводы в свое оправдание приводили абсурдные. Например, настаивали, что я практически сам добровольно залез в их машину. Погреться попросился. А в ответ на предъявление стандартов перевозок заявили: "Машина стояла. Значит, стандарты на неё не распространяются".

Но самое интересное оказалось в документах, которые они предоставили суду. Например, в деле есть документ "одобрение транспортного средства" – это документ стандартизации на эту самую типовую милицейскую "буханку". И из документа выяснилось, что задний отсек, куда меня запихивали, предназначен для груза.

- То есть там вообще нельзя возить людей?

- Вот именно. И понятно, что когда машина проходила стандартизацию, этот отсек на предмет безопасности перевозки в нём людей не проверялся. Кроме того, выяснилось, что эти машины регистрируются, как автотранспорт категории "В".

- Это что значит?

- Значит там не должно находиться больше девяти человек. Это водитель, пассажир, пять членов оперативной группы, и тогда в задний отсек, из-за того, что он не для людей, не должно помещаться больше двух человек. А я был там третьим, и, как нам рассказали впоследствии водители милицейских "буханок", туда до пяти человек обычно запихивают. Это нарушает все нормы, включая правила дорожного движения.

- Получается, что представители УВД сами изобличили себя в нарушениях?

- Получается. Интересно, что суд признал даже то, что не было оснований меня задерживать, хотя я это в иск не включал. Правда, суд поверил милиционерам, что я не двадцать, а только десять минут находился в машине. Но при этом он вынес решение, что даже такое короткое пребывание в условиях "буханки" унижает человеческое достоинство.

Я считаю, что случившееся – огромное достижение для отечественной судебной системы. Суд практически напрямую применил и норму Конституции, и норму Европейской конвенции о правах человека.

- И что вы будете делать дальше?

- Представители УВД подали кассационную жалобу. Значит, суд продолжится. Если решение останется прежним, мы намерены поставить в известность об этом уполномоченного по правам человека Владимира Лукина. Потому что "буханки" ездят по всей России, в них перевозят десятки тысяч людей. Мы будем просить Лукина провести проверку на федеральном уровне. Ну а на региональном попробуем добиться, чтобы автотранспорт УВД был доведён до требуемых стандартов.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость    Подробности