Фото на память

Ирина Драгунская Фото "И"

Ирина ДРАГУНСКАЯ, журналист — специально для "И"

Что говорит вам имя Майкл Эванс? А Генрих Гоффманн? Владимир Мусаэлян и Юрий Абрамочкин? Стэнли Третик и Жак Лоуи? А Эрик Дрейпер?  Не стоит напрягать память, вы все равно вряд ли вспомните… Имена этих людей навсегда вписаны в историю рядом с именами Рейгана и Гитлера, Брежнева и Хрущева, Кеннеди и Буша-младшего.

Порой сложно разобрать мельчайший шрифт, которым набраны их фамилии рядом с фотоснимками, с помощью которых мы оказываемся на трибуне мавзолея, под сенью звездно-полосатого флага или на яхте генсека Брежнева. Иногда их называют «паркетными фотографами», что конечно, очень несправедливо, да и попросту – неправда.

Майкл Эванс вспоминает, как стоял позади своего босса в момент покушения и, да – такой вот поворот истории – Рейган спас его от пули. Ненароком, может быть, заслонил, но когда они встретились вновь, мистер Эванс не забыл поблагодарить мистера Рейгана за спасенную жизнь. Падая, мистер Эванс сумел сделать два кадра. Инстинкт! На его фотографиях бывший актер предстает непобедимым ковбоем, несгибаемым борцом с Империей Зла. Именно каноническая фотография эвансовского авторства украсила журнал TIME в свое время.

Вообще американские президенты любили широко улыбаться и щедро допускали своих фотографов (и, значит, сограждан) в частное пространство. Стэнли Третик, фотограф журнала LOOK дал нам возможность взглянуть на маленького карапуза Джона Кеннеди-младшего, играющего под столом «резолют» в Овальном кабинете, пока его отец работает (а мама и вовсе укатила отдыхать).

Генрих Гофман, единственный, кому дозволялось фотографировать Гитлера в неформальной обстановке, с гордостью вспоминает их теплые отношения. Не отношения начальника и шестерки, но глубокие дружеские чувства. То, что он был фотографом-монополистом, позволило ему стать миллионером. Ему шли отчисления за каждую проданную открытку с изображением фюрера, а продавалось их немало! (Правда, потом, в 1947, его судили и деньги отобрали). С нежностью припоминает он любовь Адольфа к собакам, его милые бытовые привычки… Для него (как и для большинства личных фотографов), их шеф – не вершитель судеб мира, не палач и не военачальник, а доброе божество. Иногда усталое, иногда раздражительное, но неизменно недосягаемое и родное.

От этого, видимо, все фотографии так неуловимо похожи, даже при явном различии портретируемых. Вне зависимости от того, кто запечатлен на снимке – тиран или демократ, деспотичный сумасброд или сдержанный государственный муж – фотографии покрыты каким-то флером влюбленности художника в свою модель.

Правда, из этого правила есть свои исключения. Это – портреты Сталина и Ленина. Постоянных фотографов у них попросту не было. Ленина наиболее удачно снимал Моисей Наппельбаум, которому организовали партийную фотостудию ВЦИКа (да, тот самый Наппельбаум, которого мы все знаем по портретам Ахматовой и Шостаковича). При Сталине же более важным стало искусство ретуши и фотомонтажа. Было необходимо оперативно стирать тех товарищей, которые внезапно оказывались агентами всех разведок и пририсовывать на их место архитектурные фрагменты и недостающие части пейзажа. Такой вот ручной фотошоп, так подробно описанный впоследствии Джорджем Оруэллом.

Только при Хрущеве российская власть приобрела относительно человечный вид (вслед за изменением пищевых привычек – я имею в виду переход от каннибализма к вегетарианству).

Никита Сергеевич позировал и с кукурузным початком в руках, и на отдыхе с газетой…

Фотограф Владимир Мусаэлян, неотступно следовавший за Брежневым, запечатлевая его и плавающего (с трогательной панамой на голове), и плачущего от радости встречи с освобожденным Луисом Корваланом.  Другое дело, что не все эти снимки увидели свет тогда – власть снова постепенно бронзовела.

Самые благодатные времена придворной фотографии в России наступили при Ельцине. Он и танцевал, и дирижировал, и вообще – не скрывал чувств. Мы смотрели на первого президента в основном глазами фотографа Дмитрия Донского.

Имена личных фотографов нынешнего президента узнать сложновато. На правительственном сетевом ресурсе выложены высокопрофессиональные, но какие-то засушенные фотографии. Наибольшее внимание зрителей привлекают работы западных мастеров. Самый свежий пример – съемка для журнала TIME. Автор – гламурный фотограф Платон (да, такое вот необычное имя!) Он же в 2000 году фотографировал президента Клинтона для ESQUIRE. В том же ракурсе, и почти в той же цветовой гамме. Справедливости ради надо отметить – это вообще его любимый ракурс. И кажется, ему вообще все равно кто перед ним сидит.

Может, это даже хорошо… Ведь история выносит свой объективный приговор, сколь бы художественны и красноречивы ни были фотографии.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость   Досье    От автора