А хочется кино

04.02.2008 19:36

Вообще-то от этого фильма я ожидала большего, особенно после всех «Глобусов», BAFT и 7 номинаций на «Оскар». Мне, как человеку с европейским мышлением и псевдопатриотизмом за континент (одна нога точно там, другая, пяточкой, понятное дело, - в Азии, поэтому приходится по-идиотски стоять враскоряку) и снобистским взглядом на кинематограф, всегда приятно, когда фильм любой из стран Европы без особых компьютерных потуг и набившей оскомину политкорректности вдруг выстреливает чем-то стильным, утонченным и синема-аристократическим. Даже делающим кассу. Чем-то в духе «Амели» (Le Fabuleux destin d'Amelie Poulain) или недавнего «Лабиринта Фавна» (El Laberinto del Fauno / Pan's Labyrinth).

Судя по шороху вокруг британской ленты «Искупление» (Atonement), чувствовалось, что ее за уши тянет пиар во всяческие фавориты. Не скажу, что члены разных жюри и киноакадемики поддаются на рекламу. Скажу даже, что и фильм хороший. Просто хороший. Не «ух ты!», а один раз посмотреть стоит. Другое дело, что и выбрать-то особо не из чего, т.к. в Британии, скажем, как и в России или Испании, деньги в кинематограф поездами не завозят. Поэтому английские актеры месяцами не съезжают с голливудских съемочных площадок, снимаясь в изначально проходных фильмах, которые по миру и в прокат-то не выйдут, или в высокобюджетных блокбастерах, где шекспировской игры на пять минут, остальные 120 – компьютерная мышь.

А хочется кино.

Так вот, «Искупление» - хорошее кино с отвратительной игрой Киры Найтли (Keira Knightley) - Сесилия и почти игрой Джеймса МакЭвоя (James McAvoy) – Робби. Весь фильм тихо стучит сердце, ровно, с редкими амплитудными всплесками, которые относятся исключительно к эмоциям одного персонажа – девочки-подростка Брайони. Остальные участники нафантазированного ребенком ля шкандаля между аристократами и прислугой, как жабы в пруду – холодны и бесстрастны. Найтли периодически таращит глаза и мотает головой, пытаясь поправить непослушный локон. Единственная сцена с ее участием, какая вызывает легкий трепет и священное возбуждение любого живого человека, - первый сексуальный опыт Сесилии с Робби. Отброшена осторожность – в приоткрытую дверь библиотеки заходит 13-летняя сестра Брайони, отринуты социальные границы – она – аристократка, он - сын дворецкого, хотя злосчастное, морально подавившее девочку-подростка слово «щель, которую так хочется...», еще вызывает стыдливый приток крови к лицу и неподдельный ужас в глазах девиц. На дворе 1935 год. Провинциальная Британия с проблеском Оксфорда.

Когда Брайони заходит в библиотеку и видит ЭТО, в зале кинотеатра раздается дикое ржание тройки отечественных девиц. Что их так рассмешило, мне невдомек: поведение аристократии 30-х годов прошлого века, какие-то там условности (тю, та моя мать с отцом (отчимом, любовником) в нашей однокомнатной квартирке до моего совершеннолетия тра..., ну или как там они могу сказать), нелепость самой сцены, послужившей ядерным зарядом в руках ребенка – наивно-влюбленного, обиженного, жестокого в своем неведении иных, взрослых чувств, которые ей никто и не попытался объяснить, - или слово щель. В общем, не это важно, тем более, что ржали только те трое в абсолютно притихшем кинозале, как, возможно, ржут такие же недоросли и в самой Англии. Ведь я не о пуританстве как таковом, хотя уже можно было бы и вернуться к нему, на чуть-чуть, на во-о-о-т столечко, с ноготок. Я о стильности изображения. Я до сих пор убеждена, что ЭТО можно снимать красиво и без голых задниц и сисек. Вот как в ленте Джо Райт (Joe Wright).

За этой сценой последовала одна прямая амплитуда остановившегося сердца. На экране кто-то ходит и даже что-то говорит, но в сон клонит безудержно. И только в самом конце, когда появилась старуха Брайони, вдруг застучало и ожило на полотне. Эти три или около того минуты монолога великой Ванессы Редгрейв (Vanessa Redgrave), сделали то, что не смогла полфильма сыграть Найтли – хоть какую-то эмоцию своей героини.

По идее зритель должен хотя бы пожалеть сломанное будущее Сиси, вынужденной покинуть родной, богатый родительский дом, и Робби, оказавшегося по лжедоносу подростка сначала в тюрьме, а потом на фронте. Но эти двое так играют, что как-то... ну, как-то не жаль, да и никак.

А вот после монолога старушки Редгрейв, кажется, за всю жизнь не сделавшей ни одной пластической операции на лице и потому по-настоящему похожей на человека, прожившего жизнь, а не служившей куклой хирурга, у меня по щекам скатились две толстых слезы. По одиночеству маленькой девочки, которую долгое время игнорировали, не видя, что она не просто многие запретные вещи замечает, а уже и понимает их. Но всегда что-то остается непознанным, что требует корректировки или хотя бы объяснения. Иначе...

Увиденная в библиотеке картина плотской страсти между старшей сестрой и молодым человеком, к которому проснулись первые чувства, ранит глубоко и самим событием, и фактурой происшедшего. А случайно подсмотренное через полчаса в саду то же самое (то ли насилие, то ли «по обоюдному согласию») с кузиной и владельцем шоколадной фабрики, другом брата, приехавшим вдвоем погостить в родовое гнездо, собирается в богатом фантазиями и уже отравленном детской обидой мозгу Брайони в мозаику наипростейшей мести:

- Это Робби? Это Робби. Это точно Робби! Нужно сказать об этом полиции. Он же маньяк!

А дальше вся ее жизнь – бесконечное искупление без прощения. До самого конца. В одиночестве.

На самом деле, Брайони – самое светлое и чистое, что в этом фильме есть, окруженная игрушками, цветами, луговыми травами, родниковой водой. Эмоционально она перенасыщена, от ее взгляда из окна или на пороге библиотеки желудок поднимается к горлу. Играет юную Брайони Сирша Ронан (Saoirse Ronan), клон советской Суок - Лины Бракните.

Если этой девочке дать посмотреть нашу «Дубравку», она сойдет от увиденного с ума. Эта девчачья тихая истерика и очень даже осознанная месть как будто из советского фильма 1967 года. Не знаю, как у других, а у меня было два чувства, глядя на поведение ребенка, причем, что тогда, так и сейчас: хороша до безобразия, но стукнуть бы ее лопатой по кумпалу.

Что-нибудь, но «Искупление» от американской киноакадемии получит, но сомневаюсь, что приз «За лучший фильм». «Нефть» (There Will Be Blood) накроет всех. Тот факт, что в номинации «Лучший актер» и «Лучшая актриса» Найтли и МакЭвой не попали, очень даже правильно, им там делать нечего. Получат свое от родной премии BAFTA.

А вот Сирша Ронан – умница, может, поборется с большими тетками, вроде Кейт Бланшетт (Cate Blanchett) или Тильдой Суинтон (Tilda Swinton). И операторскую работу Симуса МакГарви (Seamus McGarvey) я бы отметила. Один диорамный хаос ожидающих переправки в Британию английских и французских солдат, известный под названием операция «Динамо» или «Чудо под Дюнкерком» стоит целого фильма. Из истории, честно скажу, не знаю, что у них там такое творилось в мае 1940-го, но по фильму видно – полный бардак, прямо как у нас летом 41-го.

Вот хотелось стильного кино. Ну, почти получилось.

P.s.: Осознала, что вторая половина фильма происходит на фоне начала Второй мировой войны, проникающей в любовную лирику и под, и над, разрывающей оболочку небудущего, разбрызгивающей кишки по экрану на аккуратно белом аккуратно красным. Европу еще волнует XX век...