23 ноября
|
|
Новгородский городской суд отложил рассмотрение вопроса о назначении новой психиатрической экспертизы 22-летней Антонине Федоровой. На основании показаний 11-летнего мальчика она обвиняется в попытке убийства своей дочери.Следователь в России – это начальник уголовного дела |
Точка зрения
|
Следователь вправе засекретить вашу жизнь
Сергей ЗАМОШКИН, адвокат — специально для "И" Допустим, обвиняемая Антонина Федорова захотела бы сообщить своей матери, что на такой-то день назначено судебное заседание по рассмотрению постановления следователя о проведении повторной психиатрической экспертизы. Сделав это, нарушила бы обвиняемая ст. 161 УПК? Формально – да, нарушила бы. Хотя, как известно, любой желающий может позвонить в канцелярию суда и узнать, какие дела будут слушаться в этот день. Даже когда заседание объявляется закрытым (например, из-за того, что дело касается полового преступления или связано с государственной тайной), сам факт такого заседания не может быть тайной. Потому что, по закону, судопроизводство у нас носит гласный характер. Буква УПК такова, что даже сам факт вызова человека к следователю – тайна следствия. Хотя какая же это тайна следствия? Это событие жизни конкретного человека. Или вот шел я по улице - и вдруг увидел, как один человек убивает другого. Пока я не стал "участником уголовного судопроизводства" – могу про это рассказывать родственникам и знакомым. А как только стал – не имею права. Ну какая тайна следствия может быть известна мне, если я не следователь? Мне известны только мои показания, данные следователю. Но это – моя личная тайна. На каком основании мне запрещают эту мою тайну рассказывать кому-то? В общепринятом, общемировом понимании, тайна следствия – сведения, имеющиеся только у следователя, который их в надлежащем порядке хранит до употребления в суде. Скажем, следователь имеет право засекретить свидетеля (в деле может не быть даже сведений об этом человеке, а его показания – излагаться лишь вкратце). Понятно, зачем это делается: чтобы заинтересованные лица не могли свидетеля подкупить или запугать. Запрещать же человеку пересказывать свои собственные показания – абсурд. И, тем не менее, этот абсурд – реальность нашего уголовного судопроизводства. При этом, заметьте, УПК не запрещает следователю разглашать данные защиты. А вот, мне адвокату, не разрешено по собственному усмотрению придавать гласности мною же собранные доказательства. Проблема не в этом конкретном деле. И не в конкретном следователе. Проблема в законе. Наш закон делает следователя начальником уголовного дела. И тем самым позволяет ему манипулировать другими сторонами уголовного судопроизводства. А подозреваемый, обвиняемый, адвокат находятся в подчиненном положении. Это традиция, сохранившаяся с советских времен и перенесенная в новый российский УПК. Вопреки Конституции, в статье 123 которой написано: "Судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон".
Развитие сюжета в рубриках:
|
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |