5 декабря
|
|
В Мосгорсуде прошло второе заседание по делу об избиении студента Дмитрия Носкова милиционерами в ОВД "Царицыно". Были допрошены потерпевший и свидетели со стороны обвинения. Потерпевший рассказал подробности своего "задержания"Суд, как театр |
Очевидец
|
Адвокаты подсудимых пытались во время процесса унизить потерпевшего
Елена КАЛУЖСКАЯ Напомним, что история со студентом МИФИ Дмитрием Носковым случилась 21 марта 2004 года. Милиционеры, намереваясь "раскрыть по горячим следам" ограбление магазина сотовых телефонов, нашли светящееся в четыре часа ночи окно, и решили, что это не спит грабитель. Они ворвались в квартиру, где студент Носков засиделся за компьютером, провели там обыск, отвезли его сначала в магазин, чтобы "найти" там в присутствии понятых перчатки, отобранные у Дмитрия, а потом в отделение милиции, где трое милиционеров под руководством начальницы пытались выбить из него признание в ограблении. Второе заседание по делу трех сотрудников милиции, обвиняемых в пытках студента Московского инженерно-физического института (МИФИ) было захватывающе интересным. Не по содержанию – содержание всем давно известно - а по драматургии самого процесса. Это был практически спектакль, который начался с рассадки в зале суда: подсудимые сели на зрительские места. Голые факты крайне редко что-то объясняют, и часто кажутся абсурдными. Ясность появляется, когда становятся очевидны мотивы, внутренняя логика поведения персонажей их бытовые амплуа и тактические приёмы. Например, обвиняемые милиционеры выглядят как статисты – люди из толпы. Они ничего не говорят, у них нет ни к кому вопросов, и вообще на их месте мог бы быть кто угодно. А бывший начальник 4-й оперативно-розыскной части майор Елена Волчкова по амплуа травести. Она лепечет, хлопает глазами, злоупотребляет уменьшительными суффиксами и поразительно напоминает актёра Дастина Хоффмана в фильме "Тутси", когда он переодевался женщиной. Эта тактика сначала выглядела простой безвкусицей, но по мере развития сюжета становилось понятно, как она работает. Например, когда Волчкова задаёт потерпевшему вопрос, помнит ли он, как рассказывал ей, что собирал окурки у метро, это, благодаря маске, выглядит не открытым хамством и попыткой унизить, а простительной детской невоспитанностью. Вообще, конечно, если что-то и связывает подсудимых и их адвокатов в монолитную команду, так это вера в силу унижения. Адвокаты обвиняемых это демонстрировали в большинстве своих вопросов: кто тонко, кто совсем топорно – в зависимости от интеллектуальных возможностей. Например адвокат Волчковой Федорченко – мастер придираться к словам: он в частности долго не мог понять, что значит словосочетание "как бы", которое у свидетельницы Бажановой часто встречается в устной речи. "Как это "слово-паразит? - волновался он – Это же словосочетание!" Характерно, что по существу сказанного у него никаких вопросов не возникло. А адвокат подсудимого Пухова господин Филатов, смакуя подробности издевательств, описанных в деле, всё не мог понять, почему потерпевший "не сопротивлялся" происходящему. "Я бы повёл себя иначе", - сообщил он суду. То есть лёжа лицом в низ в наручниках за спиной, в противогазе с перекрытым воздухом, зажатый табуретом, на котором сидит подзащитный господина Филатова, смелый адвокат уверен, что сумел бы как-то себя повести. Возможно, пока его подзащитный не взят под стражу, и даже не уволен из милиции – то есть имеет доступ к противогазу, резиновой дубинке и прочему инвентарю - им стоило бы провести этот эксперимент. Чисто для стабилизации самооценки. Чтобы лучше понимать людей. Тогда, возможно, у адвоката перестанут возникать вопросы о том, почему пострадавший "никого не позвал на помощь" и почему он, когда его выпустили, не пожаловался дежурному по отделению на нехороших коллег этого дежурного, а обратился в службу собственной безопасности МВД. Сейчас адвокат Филатов думает, что это всё из-за предвзятого отношения студента Носкова к людям в форме. Почему адвокаты требовали, чтобы пострадавший чётко описал конкретные действия их подзащитных – по человечески понятно. Им хотелось бы обернуть дело так, будто подзащитные вообще не участвовали в пытках. Тем более, что третий их товарищ так и не найден, и можно было бы самое ужасное свалить на него. Но уж очень упорно они не могли понять, почему он не знает, кто именно пинал студента, лежащего ничком в противогазе, по пяткам. Наверное, когда люди привыкли делать ставку на унижение, как способ подчинить оппонента, им трудно перестроиться. Животная установка на правоту сильного предательски не срабатывает в социуме, хамство не вызывает уважения, и никого не пугает. И понятно, что телесные повреждения, которые Дмитрий Носков получил в отделении милиции – это незначительный "побочный эффект" от ущерба, который ему пытались нанести. Задача была сломать его психологически и воспользоваться его жизнью для улучшения статистики раскрываемости преступлений. Но он оказался сильнее, чем рассчитывали в милиции. Позитивным в этом театре абсурда было только выступление свидетельницы Бажановой. Рассказывая о том, как она пыталась помочь Волчковой закрыть другое уголовное дело, она упоминала работников прокуратуры и других правоохранительных органов, которые этому процессу сопротивлялись. Оказалось, что таких людей было довольно много. Значит там, в органах, ещё не всё окончательно прогнило. |
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |