Президент всех французов не похож на Ле Пена

- Традиционного телеинтервью главы государства по случаю 14 июля не будет? Что это, разрыв с прошлым?

- Я буду продолжать диалог с французами, разъяснять им, что я делаю, отчитываться о принимаемых мною решениях, и говорить с ними всякий раз, когда у меня появится такая потребность. Обязательные выступления по фиксированным датам, будь то 14 июля или любой другой день, я этого не понимаю... Я не хочу следовать чьему-либо примеру. Я хочу строить свои отношения с французами на основе искренности и уважения.

- Вы собираетесь отказаться от традиционной президентской амнистии 14 июля?

- Больше не будет коллективного помилования. Я предупреждал об этом во время президентской кампании. И я держу свое обещание. Я не вижу логики в массовом амнистировании преступников... Предложенный мне проект предусматривал освобождение 3000 заключенных. Но с каких пор право на помилование   используется как инструмент для управления состоянием тюрем?  Решение об освобождении принимается судьями. Надо уважать независимость судей. Иначе странная ситуация - судебная система провозглашает свою независимость, а первое, что требуют от меня, помиловать 3000 человек во внесудебном порядке. Нет и нет.

Я не  буду проводить коллективную амнистию и коллективное помилование. Это мой подход. Вместо с тем я признаю полезность по гуманитарными и исключительным причинам индивидуального помилования. Но это помилование должно быть публично обоснованно. Человек прыгает в Сену, чтобы спасти трех тонущих детей, и оказывается, что он отбывает уголовное наказание. В этом случае можно применить индивидуальное помилование.

- Прошло два месяца после вашего избрания, дела идут так, как вы себе это представляли?

- Не мне подводить итоги, и тем более два месяца – это не тот срок. Я стараюсь делать то, что я задумал: новая политика, новый стиль, скорость в принятии решений, крупные реформы... Обо всем этом я мечтал, и этим я занялся. Это тяжело, это серьезно, это захватывающе, это трудно.

- Вы провозгласили стремление проводить принципиально новую политику....

- Чтобы провести  крупные реформы, нужно опираться на серьезное большинство. Как президент республики я должен освободиться от политических пристрастий и дружеских связей. Таланты есть во всех политических партиях. Я одержим идеей быть президентом всех французов. Начиная свой рабочий день,  я не говорю себе: я хочу быть президентом 21 миллиона французов, которые проголосовали за меня, хотя я и хочу выполнить свои обязательства перед ними, но я думаю и о 17 миллионах, которые голосовали не за меня. Это не мелкая политика.

- Что вы можете сказать о назначении (министром юстиции) Рашиды Дати (первый в истории Франции министр с Севера Африки)?

- Для меня очень важно сказать всей молодежи пригородов: смотрите, откуда пришла Рашида, и кем она стала... Говорят, что я копирую Ле Пена, вот вам ответ: Рашида Дати, Рама Яад (сенегалезка, назначена статс-секретарем в министерстве иностранных дел), Фадела Амара (мусульманка из Алжира, назначена статс-секретарем министерства по развитию городов)... Я добавлю, что подлинное равенство не в количестве женщин, а в тех ответственных должностях, которые они занимают.

- Назначение в вашу команду деятелей  социалистической партии, это тоже политический расчет?

- Повторяю, я не должен быть представителем одной единственной партии. Я хочу, чтобы Доминик Страусс-Кан был кандидатом Франции на пост президента Международного валютного фонда, потому что мне он кажется наиболее подходящим для этой должности.

- На этой неделе много говорилось о ваших отношениях с премьером Франсуа Фийоном...

- Прежде всего, давайте поговорим о переходе от семилетнего срока президентства к пятилетнему. Это переход от президента-арбитра к президенту-деятелю. В первом туре я получил 31,5 процентов  голосов, во втором 53 процента. Для меня премьер-министр является незаменимым собеседником. Это он руководит министрами и работает с ними большую часть времени.

- У бывшего премьер-министра Доминика де Вильпена было проведено два обыска в связи с делом Clearstream. Ваша реакция?

- Президент республики не комментирует расследование. Я являюсь председателем Высшего судебного совета и гарантом принципа разделения властей, гарантом независимости судебной власти. Более того, как я могу комментировать дело, в котором я, как частное лицо,  являюсь одной из сторон?

Перевод Вячеслава Вуколова

Развитие сюжета в рубриках:   Новость   Досье    Прямая речь