14 октября
|
|
Химик из Новосибирска Олег Коробейничев, который обвинялся в передаче Пентагону закрытых сведений о разработках ракетного топлива, был оправдан. Однако институт, в котором он работал, до сих пор не оправился от "шпионского" скандала.Ушли в секрет |
Очевидец
|
Пострадали все, чья работа пересекалась с работой Коробейничева
Сергей ПАЩЕНКО, независимый эколог, старший научный сотрудник новосибирского Института химической кинетики и горения — специально для "И" Между прочим, в институт до сих пор никакого документа о прекращении расследования не пришло. Единственная бумага, которую мы видели – это документ, полученный в ФСБ самим Коробейничевым. Там подробно расписано всё дело, кто его вёл и как, и написано, что его закрыли. Но дирекции института нужно отдельное уведомление об этом. Без него она не может ничего предпринимать, чтобы наладить нормальную работу. А у нас из-за этой шпиономании возникло масса проблем. К примеру, многие отчёты, которые были открытыми, следствие засекретило, и ими никто теперь не может пользоваться. Мои собственные бумаги частично попали в это число. И это уже полтора года продолжается. Поставить гриф секретности можно за секунду, а чтобы снять, нужно организовывать комиссию по снятию грифов, она должна всё изучить - это может растянуться на годы. У нас пострадали все, чья работа хоть как-то пересекалась с работой Коробейничева. Я сейчас собираюсь писать диссертацию, и хочу, чтобы она была открытой. Раньше проблем никаких не было ни с публикацией работ за границей, ни с отправкой статей иностранным коллегам, а сейчас всё это под вопросом. В результате все мои труды за 20 лет могут просто пропасть. Я попросил директора разобраться с этим, я же не могу теперь пальцем двинуть, чтобы не подставить институт. У нас уже два человека замечания получили за несоблюдение правил секретности, все ходят подавленные. Наш первый отдел просто измотан – а там сидит всего одна пожилая женщина, и она же - по совместительству - патентовед. Так вот, я за этот год не смог оформить ни одного патента. Потому что когда человека по восемь часов мучают ребята в погонах, он просто не в состоянии заниматься патентами. При этом правила секретности, которые все время меняются, и без "дела Коробейничева" нас просто замучили. Это не работа, а сплошная отчётность за каждый вздох. Есть закрытый список постановлений президента, который могут видеть всего несколько человек. А я списка не вижу, и не знаю, что секретно, а что – нет из того, с чем я работаю. В такой неразберихе очень легко сфабриковать какое-нибудь "шпионское" дело. А по Многие думают, что Олегу Коробейничеву просто завидовали: он привлекал зарубежные гранты, много, и напрямую – без "посредничества" москвичей. Этого в Москве не любят. Видимо оттуда и санкция пришла. Олег Павлович, хоть и не молодой человек, но он, знаете ли, бывший боксёр, и умеет держать удар. Ему в середине этой истории предлагали "мировую". Он категорически отказывался, хотя там был еще один подозреваемый, который сломался и согласился. Мы тогда за Олега Павловича испугались, ведь коллега признал ошибку, и как после этого Коробейничев сможет убедить спецслужбы, что никакой ошибки не было? Смог, слава Богу. Институт получил поддержку огромного количества людей, которые работают в нашей области. Учёные, которые раньше между собой ссорились, бывало, руки друг другу не подавали, неожиданно сплотились, проделали вместе огромную работу, чтобы отстоять Коробейничева. К делу удалось привлечь собственных экспертов, а не навязанных спецслужбами. Это была победа академии, и это, собственно, определило счастливый финал.
Развитие сюжета в рубриках:
|
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |