30 августа
|
|
Престижная литературная премия им. Сэмюэла Джонсона присуждена журналисту Радживу Чандрасекарану. Его документальный роман о войне в Ираке "Имперская жизнь в изумрудном городе" назван величайшим репортажем за последние 50 лет.Воображение не в моде |
Тенденции
|
В стране взбесившегося капитализма
Татьяна СКОРОБОГАТЬКО - Документалистика - востребованный современным читателем жанр? - Очень. Например, в список мировых бестселлеров входит "Французская сюита" Ирен Немировски, изданная во Франции два года назад. В этой книге, описывающей период 1941 – начало 1942 гг., - история французского падения (не только падения государства), начало фашистского террора... Читают везде. Правда, не в России. - Нас эта тема не увлекает? - Документальное произведение предполагает, что в его основе лежат какие-то горячие события, интересные для публики факты. Для американцев это, безусловно, иракская война. Для россиян - нет. У нас на пике интереса - все, что связано с деньгами. Российского читателя привлекают документальные повествования о том, как человек зарабатывает деньги, тратит их, теряет, как становится миллионером или миллиардером, как его за это любят или не любят женщины, как он благодаря деньгам попадает во власть... Самая горячая тема. Я бы назвал Россию страной абсолютно взбесившегося капитализма. Россия полюбила его, как не любят нигде. В странах, где капитализм возник давно, его экономическими и политическими механизмами пользуются, но отношение к этим механизмам и ценностям – очень критическое. В России - нет. "Капиталистическая личность" – вот про что хочет читать публика. - Обязательно нужно, чтобы в центре документального повествования стоял известный персонаж? - Безразлично. Вот вышла книга, которую широко рекламируют – "Гастарбайтер" Эдуарда Багирова. Рекламируется она как история человека нерусского, который пытается в Москве делать карьеру, заниматься бизнесом – но везде наталкивается на этнический фашизм. На самом деле книга не об этом. А о том, что такой мегаполис как Москва нуждается в людях без роду без племени. У которых нет корней. Эти люди готовы свободно перемещаться – как в интернет-пространстве, так и в реальном. Готовы рисковать, ставя на кон все что можно – свое прошлое, настоящее и будущее. Вот они, настоящие агенты "нового мира", увлекают нашего читателя. Что подтверждается опытом Оксаны Робски, Сергея Минаева. Помните, картину Крамского "Неизвестная"? Женщина ниоткуда. Искусствоведы, правда, "вычислили", что она – содержанка... Но это неважно. Важно, что русское общество уже однажды испытало такое состояние в 60-х годах позапрошлого века. Когда вдруг появились люди, о которых ничего нельзя сказать. Кто они, откуда взялись, кто их родители? Это связано с духом капитализма: люди из ничего. Понятно, что "из ничего" люди не берутся. Значит, это люди, сознательно вычеркивающие свое происхождение... - Если все равно про них все надо придумывать, зачем читателю такие РЕАЛЬНЫЕ герои? Его не удовлетворят вымышленные персонажи? - Вы заметили, что одним из самых частотных слов в русском языке в последние 10-14 лет стало слово "реально" и его производные? "Нереально прекрасно", "реальный бизнес"... Для меня это означает только одно: все большую роль в жизни людей начинают играть ценности факта – грубого, материального, вульгарного. Конечно, это серьезная атака на зону воображения, которая чудовищно девальвируется. Допустим, вы хотите себе что-то представить. Красивый берег моря, например. А вам говорят: "Чего мучаться-то? 700 евро – и завтра окажешься на этом берегу". Не надо насиловать себя, воображать что-то. Плати деньги – и получишь все. Фантазия отключается. В этом смысле документальность сегодня означает немножко другое, чем раньше. А именно - полное доминирование ФАКТА. Был прекрасный бельгийский писатель в конце XIX века, ныне забытый, Гюис-манс. У него есть такой афоризм: "Слава богу, не все в мире сводится к фактам". Очень мудрая мысль. В ней много смыслов, но главный – что человек в значительной мере живет воображением. И если все превратить в факты, то, конечно, никакого поля для воображения, для свободы не останется. В этом – опасность такого чрезмерного увлечения реальностью. - Документалистика, о которой вы говорите, какого-то "неправильного" качества... Разве настоящая документальная проза предполагает отключение фантазии? - Конечно, нет. Опасно, когда идея документа, факта становится доминирующей. Что мы сейчас видим, например, в изображении Великой Отечественной войны? Нам говорят: "На самом деле..." (вот, кстати, еще одно распространенное современное слово)... "На самом деле, - говорят нам, - все было не так". И предлагают нам что? Набор фактов. Особенность которых заключается в том, что внутри факта не присутствует сознание. Мы говорим о людях – а у них вроде как нет мыслей, воображения, эмоций, верований... Шел, шел, споткнулся, убили, упал... И не предполагается, что этот человек о чем-то думал, на что-то надеялся... Сегодня в литературе, в которой доминирует факт, очень часто отсутствует человеческое начало. А когда оно присутствует, мы говорим, что это хорошая документалистика. - В России сегодня какой больше? - К сожалению, сегодня доминирует увлечение документалистикой как голым фактом. Без понимания того, что внутри этого факта располагается человеческая личность. Образцы "высокой" документалистики в России тоже есть. Например, последний роман Людмилы Улицкой "Даниэль Штайн, переводчик". Там есть и элемент вымысла, и момент реальности. Такое полу-художественное, полу-документальное произведение. Настоящая документалистика была у Светланы Алексиевич. Потрясающая совершенно – "Блокадная книга" Даниила Гранина и Алеся Адамовича: очень объемный, разнополюсный образ блокады. Нам ведь что сейчас пытаются рассказывать? Что происки коммунистов привели к гибели огромного количества ленинградцев, что вот если бы большевики были гуманными и сдали город, люди бы выжили... В "Блокадной книге" нет однозначного ответа, кто виноват. Там есть история, судьбы, личности, трагедии... Есть замечательный жанр, который по-английски называется non fiction novel – не выдуманный роман. Это же самое интересное: найти в действительности то, что является живой литературой. А не пытаться действительность принизить до голого факта. - Вам как издателю ни разу не захотелось издать что-то из современной российской документалистики? - Я ищу такое произведение. Не уверен, что опыт будет коммерчески удачным, но мне это очень интересно. Я бы с удовольствием, например, опубликовал какое-нибудь качественное журналистское расследование. Может, что-то такое найдется. Или - позитивную история "про жизнь". Историю сопротивления, из которого человеческая жизнь складывается. Сопротивления судьбе, среде, банальности существования... Чтобы в жизни было найдено некое художественное начало, которое одновременно было бы документальным. - Верите, что вам принесут именно такое произведение – на грани художественности и документальности? - Кто ж его принесет... Надо искать. Может, найду. |
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |