Оппозиция Кремля вместо оппозиции Кремлю

Дмитрий Орешкин Фото www.svoboda.org

Татьяна ЯХЛАКОВА

- Что вы думаете по поводу отставки Никиты Белых?

- По-видимому, в партии пытаются как-то осмыслить итоги  политической деятельности, которые трудно назвать утешительными. Понятно, что Кремль просто заблокировал предвыборную кампанию СПС. И тем самым показал, что в той политической структуре, которую сам же и выстроил, способен очень жестко руководить политической жизнью. То есть, если  партия Кремлю не нравится, она просто перестает существовать. Так перестала существовать Республиканская партия Владимира Рыжкова. Так, собственно, перестали по сути существовать как самостоятельные политические силы «Яблоко» и СПС. Значит, нужна какая-то переконфигурация сил.

И здесь возникает очень тяжелый вопрос для активистов СПС – уходить в непримиримую оппозицию режиму или, признавая наличие этого режима де-факто, пытаться работать в тех рамках, которые установлены. Выбор тяжелый, болезненный, поскольку связан не только с рациональным расчетом, но и с системой ценностей. И, судя по всему, экспресс выбирает путь не оппозиции Ее Величеству, а оппозиции Ее Величества.

- Иначе говоря, путь так называемой «лояльной оппозиции».

- Можно сказать и так. То есть, понимая, что всю политическую активность контролирует Кремль, СПС в рамках этой  реальности пытается сохранить себя как  политическую силу. Это вынужденный компромисс, который,  естественно, вызывает протест у тех, кто склонен занимать бескомпромиссную позицию. Но, видимо, в СПС согласились с тем, что против лома нет приема. И, судя по тому, что в руководстве партии произошли и кадровые изменения (хотя последнее слово остается тут за съездом), можно с достаточной долей уверенности предположить, что будет выстраиваться новое объединение демократических сил, которые признают доминирующую роль Кремля.

- Кому нужна «лояльная оппозиция» - Кремлю или обществу?

- Начну с примера. Наш четырехпартийный парламент стопроцентно проголосовал за поддержку действий российского государства в Грузии. А социологические службы показывают, что только 75 процентов российских граждан поддерживают эти действия.  Примерно 13-15 процентов не поддерживают и еще около 10 процентов «затруднились ответить», что значит - не выразили поддержку. По данным Центризбиркома, у нас 108 миллионов избирателей, то есть взрослых людей. 25 процентов,  не пришедших в восторг от российских действий -  это где-то 25-27 миллионов человек, имеющих отличную от большинства точку зрения.  И эти 25 миллионов никаким образом в Думе не представлены. Значит, должна быть какая-то политическая сила, которая репрезентирует такие настроения, в большей степени ориентированные на европейский выбор.

- Почему эта сила должна быть лояльной Кремлю?

- Необязательно, конечно. Она может жестко противостоять курсу Кремля. Может уйти во внутреннюю эмиграцию, не участвовать в политической жизни, поскольку Кремль ее полностью контролирует. Но можно пытаться в этой жизни участвовать и как-то доводить свою точку зрения до людей. Выбор, на самом деле, зависит от, я бы  сказал, абсолютно неформальных вещей –  представлений о том, что прилично и что неприлично. Кто-то считает, что  с этой властью взаимодействовать неприлично. А кто-то скажет, что нужно искать компромиссы.

- А вы как считаете?

- Честно скажу, что у меня ответа на этот вопрос пока нет. С одной стороны, конечно,  хотелось бы иметь и жесткую оппозицию. Но ведь она уже есть – Касьянов,  Каспаров. А вот есть ли у нас мягкая, или системная, оппозиция – в этом я не уверен. Потому что ни «Яблоко», ни СПС четко себя не позиционировали, характер этой оппозиции предельно размыт.

С другой стороны, мы живем в этой стране, с этим правительством, и уходить из  страны во внутреннюю, кухонную, эмиграцию – слишком знакомый путь для европейски ориентированной российской публики. Если исходить из конструктивности, всегда лучше взаимодействовать, чем рвать.

В Европе практически нет непримиримых партий, все так или иначе взаимодействуют с властью, так или иначе компромиссничают.  Горшок об горшок, я с вами не вожусь  - это совсем по- русски. Хотя в электоральном смысле это было бы даже и выигрышней.  Когда все это грохнется – а это все грохнется – соглашательские партии большой популярностью пользоваться не будут.

Но мне лично интересна  не столько логика СПС, сколько логика Кремля. Если кремлевские действительно  готовы принять какие-то условия СПС, а без торга такие проекты не затеваются, значит, они тоже понимают, что надо оставить какую-то представительскую нишу для этих 25 миллионов...

- Может, не нишу для  миллионов, а просто витрину для Запада?

- Может, и так,  это несомненно тоже учитывается. Но, думаю,     сейчас их волнует не столько  Запад (с Западом уже рассорились так, что дальше некуда) сколько внутренняя стабильность. Насколько я могу судить, они ведь тоже понимают, что если возникнет ситуация системного кризиса, связанного с экономическим обвалом, то на «Единую Россию» не обопрешься. Эти ребята побегут сразу дробной рысью. Понятно, и как эта партия построена, и чего от нее можно ждать. Вот тогда, чтобы сохранить какую-то легитимность, сохранить хоть какой-то процесс управляемости, нужны будут другие партии, чтобы перенести на них часть ответственности. При этом - договороспособные партии, в том смысле, что, придя к власти, кремлевских, грубо говоря, не посадят. Поэтому Сурков и думает, почему бы не приспособить для этих целей СПС.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость   Позиция    Точка зрения    Документ