Умирать больно

Плакат, призывающий жертвовать на лечение детского рака Фото www.donor.org.ua (Леся Артёмова)

В рейтинге самых читаемых постов в русскоязычной блогосфере на одном из первых мест – история трехлетней Алисы из Санкт-Петербурга. Врачи не смогли помочь неизлечимо больной девочке уйти из жизни без боли. Виноватых в произошедшем нет.

Это стало известно благодаря посту ЖЖ-юзера lenagr, которая последовательно занимается проблемами детской онкологии.

В ее изложении события выглядят следующим образом.

"Алисе было три года. Два из них она лечилась от рака. Сначала в Петербурге, потом в Германии.

Когда стало понятно, что девочку спасти не удастся, а болевой синдром нарастает, родители стали искать какой-то выход.

В пятимиллионном Петербурге нет детского хосписа. То есть есть организация с таким названием, но она занимается праздниками для детей; своего стационара с лицензией на наркотические препараты у нее нету. Правда, есть выездные бригады, но они могут предложить только трамал, то есть то же, что и участковый педиатр.

Оставлять ребенка на онкологическом отделении было почти невозможно. Если в общей палате, то тогда другие дети и их мамы должны были бы бороться за жизнь рядом с умирающим ребенком. Если в реанимационной палате, то тогда отделение лишалось бы той самой реанимационной палаты, - то же и про стерильный бокс. То есть высокодозную химиотерапию деткам было бы просто негде проводить.

Родители получили выписку, в которой было написано, что ребенку показаны наркотические обезболивающие препараты. Врачи, которые работают на отделении, не имеют права выписывать рецепты, поэтому на руках у родителей к тому моменту был только кетанов.

В этот же день родители пошли на прием к районному педиатру, который должен был выписать рецепт на обезболивающие препараты; хотя бы на трамал. Врач таких рецептов никогда не видел и не знал, как они выглядят. Заведующая поликлиникой знала, как они выглядят, поэтому после визита к ней рецепт был получен.
Когда родители доехали до аптеки, выяснилось, что рецепт был старого образца, поэтому трамал по нему не продадут, и вообще трамала в каплях они никогда не видели.

Близился вечер.

Родители вернулись в поликлинику, чтобы переписать рецепт. Новые бланки нашлись, и до закрытия аптеки родители успели купить трамал, чтобы на ночь обезболить ребенка.

К утру стало очевидно, что трамал не помогает, нужны наркотики.
Участковый врач, которая пришла по вызову, выписала дополнительно к трамалу валерьянку и пустырник, а также посоветовала обратиться к районному детскому невропатологу, чтобы тот выписал транквилизаторы.

Транквилизаторы не помогли.

Вечером пришел врач из "хосписа", выяснил, что трамал уже есть, и ушел.

Скорая помощь также смогла предложить только трамал; госпитализировать ребенка в дежурную больницу отказались.

Трамал не помогал.

Шли выходные.

Болевой синдром усиливался.

В понедельник родители поехали к главному онкологу города, чтобы тот дал распоряжение выписать Алисе морфин.

Он отправил родителей к взрослому районному онкологу.

Потому что детских районных онкологов в Петербурге нет.

Взрослый районный онколог отказался выписать морфин ребенку и отправил родителей в районную детскую поликлинику.

Главврач детской поликлиники объяснила, что у детской поликлиники нет лицензии на выписывание рецептов на наркотические препараты.

Трамал не помогал.

Боль становилась сильнее, нарастала интоксикация.

К вечеру все-таки удалось госпитализировать Алису по скорой на хирургическое отделение районной детской больницы.

У нее был болевой шок.

Там понятия не имели, что делать с таким ребенком. Но укол промедола сделали.

На следующий день ребенка перевели из реанимации в палату, потому что формально Алиса не была реанимационной больной. Одноместная палата была только платной.

Промедол положен только реанимационным больным, доступ к нему имеют только реаниматологи и анестезиологи.

Формально ребенка должны были выписать, сняв интоксикацию. Слава Богу, что врачи оставили ее в больнице и всеми правдами и неправдами все же кололи ей ежедневный промедол.

Это история почти со счастливым концом.

Потому что вообще-то стационары таких детей не берут.

Они умирают дома от болевого шока.

Потому что трамал уже не помогает.

И мы ничего не можем с этим сделать.

Потому что в пятимиллионном городе нет детского хосписа.

Несмотря на все наши вопли и письма.
 
Несмотря на ИХ крики от боли.

Сегодня (17.07.2008 – прим.ред.) в шесть часов утра Алиса умерла. Мама два часа просидела с умершим ребенком на руках, пока не открылся морг. Оттуда пришли санитарки, принесли маме простыню и предложили самостоятельно отнести дочку туда.

Мама отнесла".

Свой пост с описанием истории Алисы и ее родителей автор озаглавила "Обыкновенный фашизм".

В Санкт-Петербурга ежегодно онкологические заболевания выявляются у 80 - 100 детей. Cогласно официальной статистике, спасти удается около 70 процентов заболевших. По мнению ведущего питерского специалиста профессора Маргариты Белогуровой, этот показатель не уступает результатам, достигнутым в Европе.

В городе есть четыре лечебных учреждения, оказывающих помощь детям с онкозаболеваниями – Детская городская больница №1, Городской больнице №31, НИИ онкологии им. проф. Петрова, а также осенью 2007 года был открыт рассчитанный на 60 коек Институт детской онкологии и гематологии им. Р.М.Горбачевой

Еще один проект в этой области - строительство современной детской онкологической клиники - будет вестись с участием израильских специалистов из клиники "Хадасса". В новой клинике будут ежегодно обследоваться не менее 1 000 детей, работать 150 врачей и 370 медицинских сестер. Клиника будет рассчитана примерно на 300 - 400 коек. Проект предполагается осуществить за счет частных спонсоров при участии государства. Но окончательное согласование намечено лишь на осень 2009-го, а завершение строительства – на 2012-й год.

Проблема обезболивания онкобольных детей, содержащихся в домашних условиях, носит не региональный, а общефедеральный характер. Напомним, что аналогичная история была описана ЖЖ-пользователем aprilwitch в начале этого года.  Тогда речь шла об онкобольном ребенке, которому не смогли помочь в подмосковных Люберцах.

Можно ли исправить ситуацию? Об этом корреспондент "И" спросил врача Елизавету Глинку, которая много лет занимается помощью безнадежно больным людям (читайте в рубрике "Позиция").

Развитие сюжета в рубриках:    Новость часа    Позиция