Не помиловать, но освободить

Михаил Ходорковский Фото EPA/IGOR KHARITONOV

Михаил Ходорковский почти месяц думал над тем, стоит ли подавать ходатайство об условно-досрочном освобождении (УДО). Можно предположить, что думал он и над другим, активно лоббируемым извне, вариантом – просьбой о помиловании. Причем с признанием собственной вины. Вряд ли экс-глава ЮКОСа не понимает, что российские власти ждут от него именно этого. Как минимум для того, чтобы Ходорковскому не пришло в голову заняться политикой или, допустим, попытаться вернуть свои активы через западные суды.

Тем не менее Ходорковский принял решение просить об УДО. И счел необходимым публично мотивировать свою позицию. В своем заявлении он написал:   

"Убежден, что суд в моём деле по мотивам, не связанным с осуществлением правосудия, применил абсурдное толкование закона и фактов и признал меня виновным в преступлениях, которые не были совершены не только мною, но никогда и ни кем.

Я осознаю, что вправе при необходимости обратиться непосредственно к Президенту нашей страны.

Однако, уважая действующий закон и институт судебной власти как одну из конституционных основ общества и государства, считаю необходимым, прежде всего, использовать судебный порядок реализации всех предоставленных мне этим законом прав и возможностей для облегчения моего нынешнего положения.

В соответствии с вышеизложенным через своих защитников обращаюсь к суду с ходатайством об УДО, так как я:

- отбыл более половины назначенного мне срока;

- добросовестно работал в колонии;

- хотя и считаю гражданский иск полностью безосновательным и надуманным, предпринял все возможное для добровольного погашения инкриминированной мне налоговой недоимки. Так же в погашение этого иска была направлена выручка от реализации принадлежащего мне имущества;

- несмотря на специальные, особо строгие, условия содержания, многочисленные фальшивые взыскания, провокации и иные ущемления моих прав и законных интересов, неукоснительно исполнял и исполняю требования закона и правил внутреннего распорядка.

Полная распродажа принадлежавших мне акций и имущества компаний, которыми я управлял, исключают возможность моей работы в прежнем качестве. В то же время мой четвертьвековой трудовой стаж, успешный опыт работы в различном качестве и большая семья, служат гарантией устроенности в жизни после выхода на свободу.

Никакой необходимости в моем содержании в условиях лишения свободы не было изначально, тем более ее нет в настоящее время.

Непризнание справедливости приговора и желание его обжаловать не являются законными основаниями для отказа в условно-досрочном освобождении".

Последний абзац написан, разумеется, неслучайно и с полным пониманием, к каким последствиям это может привести.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость    Документ    Позиция   Опрос