Когда Ахеджакова готова уйти в партизаны

Лия Ахеджакова Фото www.peoples.ru

Валерий ВЫЖУТОВИЧ, политический обозреватель "Российской газеты" — специально для "И"

Сегодня юбилей Лии Ахеджаковой. То, что публикует в этот день "Избранное" – это не "юбилейные" интервью, а выдержки из тех многочисленных разговоров, которые мы вели с Лией в разное время. Мне кажется, эти цитаты дают представление об актрисе и человеке.  
 
- На что вы готовы ради успеха, а на что - нет? Вы когда-нибудь сами себе задавали этот вопрос?

- Я себя об этом никогда специально не спрашивала. Просто бывают ситуации, когда этот вопрос возникает сам собой. У меня так было. Я репетировала Варвару в «Мелком бесе» у Виктюка. И он предложил мне раздеться на сцене. Я сказала: «Ни за что!»  Хотя если бы я смотрела спектакль из зала, где актриса, играющая Варвару, разделась бы догола, я бы это поняла и приняла, потому что  это правильно для этой роли и для этого спектакля. Но я не могу.

- Это слишком  простой пример. Мне интересно другое: сколько стоит успех, добытый в результате каких-то внутренних борений, может, даже в серьезном конфликте с самим собой?

- Если подобный конфликт назревает, я стараюсь вести себя так, чтобы он разрешился без ущерба для моей репутации. У меня был случай. Одна актриса в нашем театре, на мой вкус, очень хорошо сыграла роль. Но чтобы спектакль успешно пошел в репертуаре, мне предложили заменить ее. Я наотрез отказалась. Я не могу себе позволить таких вещей. Или вот вам другой пример. У меня произошла ссора с одним очень известным продюсером. Он предложил мне сняться  в «Иронии судьбы-2». А мы в это время выпускали «Женитьбу Фигаро». Бросить репетиции и поехать сниматься - это значило бы сорвать премьеру. К тому же и в «Современнике» тогда была ситуация аховая: Лена Яковлева тяжело болела, а Чулпаша Хаматова повредила себе ногу. Мне надо было за два дня сыграть два спектакля в «Современнике» и две генеральных «Фигаро». В общем, я отказалась сниматься. Продюсер  звонил моим  режиссерам,    он  предлагал мне дикие деньги  за два сьемочных дня.  Мне друзья говорили: «Господи, да возьми ты их!  Тебе что, деньги не нужны?» Нужны. Очень. Но я не могу сорвать два спектакля и две генеральные репетиции. Не могу, чтобы люди узнали, что я тут  сорвала, там сорвала и улетела сниматься за дикие деньги. Это я не к тому, какая я хорошая. Просто есть вещи, которые нельзя себе позволять. Кроме того,  мне почему-то кажется, что, отказавшись от «Иронии судьбы-2», я могу порадоваться успеху «Фигаро».
                                       
- Уж коли речь зашла о деньгах… Успех,  особенно успех прочный, устойчивый,  он ведь может конвертироваться во что-что. Для вас - во что? В гонорары? В материальную свободу, гарантируемую этими гонорарами? В обеспеченную - не только деньгами, но добрым актерским именем - возможность не мелькать там и тут, не сниматься во всякой  дряни? Вы, кстати, именно поэтому почти не снимаетесь в сериалах?

- Я снялась лишь в одном сериале - «Пятый ангел». У хорошего режиссера Владимира Фокина. Больше не то чтобы не хочу, просто ничего интересного пока не предлагают. Я себе не разрешаю мелькать где попало - там два съемочных дня, тут три съемочных дня...

- Вы можете себе позволить не мелькать?

- Да, могу. Потому что у меня есть Фима Спектор и еще Женя Миронов, открывший свою театральную компанию. Благодаря им, я независима. А когда-то я ради денег делала в кино все что ни  попадя. Зарплата была нищенская, антреприза у нас еще не существовала и приходилось соглашаться на что-нибудь такое, на что сейчас я бы ни за что не согласилась. Иногда снимешься в каком-нибудь дерьме и не знаешь, куда деться от стыда. Хоть в партизаны уходи.

- А когда было легче добиваться успеха - раньше или теперь?

- Вы понимаете, это же не от строя зависит. Не от политических условий, не от того, в какой стране ты живешь.

- Мне кажется, и от этого тоже. Не вступила бы Россия в рыночную эпоху - не было бы у нас сегодня антрепризы. А,  с другой стороны, и репертуарный театр, возможно, не испытывал бы так остро тот кризис, какому он  ныне подвержен.

- Я думаю, дело в другом. Дело в том, во что веришь,  во что не веришь и какая у тебя точка отсчета. И главное - чувство вкуса: пьеса, сценарий, театр, режиссер, компания,  которые тебя выбирают и которых выбираешь ты - это и есть твое лицо.

- А неуспех - это что для вас? Как вы его ощущаете?

-  Это когда газеты ругают спектакль и тебя.

- Вам приходилось когда-нибудь жертвовать чем-то ради успеха?

- Я бы так не сказала - «ради успеха». А ради работы - да.   Я жертвую своим временем, когда по несколько часов за рулем еду в театр, а потом - домой в тех же пробках, и  устаю смертельно. Я, собираясь на самолет, иногда поднимаюсь в четыре утра, потом лечу куда-то, где разница во времени с Москвой - шесть часов, и у меня  глаза слипаются, тем не менее выхожу на сцену в 19 часов по местному времени. Вот сейчас я подряд десять  спектаклей сыграла - в Питере, Екатеринбурге, Перми, Москве. Мотаясь между этими городами, где-то подхватила вирус, который перешел в адский бронхит -  я как собака лаяла день и ночь. В Екатеринбурге в три часа  ночи начала кашлять, задыхаться. Кашляла до утра, все вокруг меня бегали, молоко давали. А потом с этим кашлем  пошла играть. Потому что нельзя было срывать спектакль - это было 8 марта: полный зал, аншлаг. А на генеральной «Мелкого беса» я свалилась с большой высоты с сотрясением мозга и потерей сознания. Потом надо было отлеживаться, приходить в себя. Но позвонила Галина Борисовна Волчек: «Крутой маршрут» на выпуске,  ты потеряешь роль, если не придешь». И я пришла. Хотя мне казалось, что пьеса плохая, да и роль у меня там небольшая. Но сейчас я считаю, что это лучший спектакль в нашем театре. Я обожаю этот спектакль. Он не требует от меня много сил, зато отдача колоссальная. Это хорошо, когда отдача выше, чем затраты. Или по крайней мере соблюден их баланс.

- Успех должен быть рентабелен?

- Конечно. А когда ты весь в поту, в мыле,  разворотил себе всю душу, но отдача минимальная, это печально. Хотя нередко мы тратимся несоразмерно эффекту. Тратимся по-страшному, потому что зрители  заплатили деньги, цветы заранее купили и принесли… Значит надо этому соответствовать. Надо себя как-то душевно разворотить, измутузить, чтобы  зритель плакал или смеялся. И чтобы он ушел разогретый.

- Вы же говорили, что вам не очень важен успех у зрителя. Давайте уж честно: публика - дура?

- В общем, да. Чаще всего. Но всегда есть люди  в зале, которые любую твою фальшь почувствуют и  самоотдачу твою оценят.

- Для них и  хочется играть?

- Ну,  не только для них. Еще и для себя,  и для партнеров. Чтобы противно после спектакля не было.

- А бывает противно после спектакля?

- О, еще как! Бывают дни, когда ничего не выходит. Ну не спускается к тебе ангел с небес,  и всё. И вот - как во сне: кричишь, а звука нет, и никто не слышит и не отзывается. Такие дни бывают - просто ужас. А, бывает,  ни с того ни с сего вдруг твой голос прекрасно звучит,  и ты будто взлетаешь, и какие-то вещи делаешь легко. Это  значит Бог рукой водил, ангел спустился. Но это случается не так часто. Для этого какая-то готовность должна быть. А чем она достигается, я не знаю. Иногда специально пытаешься как-то себя размять, но только хуже выходит. Бог его знает, как поймать это состояние, когда всё можешь.
                             
- Все-таки почему успех для вас - это востребованность?

- Потому что это впрямую касается моей профессии. Ведь к житейским ситуациям понятие «успех» неприменимо. Если у тебя родился ребенок или умерла мама, это имеет отношение к счастью или несчастью. Про это не скажешь - «успех», «неуспех». Более того, счастье - неуловимая вещь. Оно приходит и уходит неожиданно. Как солнышко: вот оно только что светило и вдруг зашло за тучу.

-  В отличие от счастья успех  - вещь очень конкретная, да?

- Тоже нет. Актер думает, что у него успех, а на самом деле он заехал в такие дебри… Он  изо всех сил старался понравиться и наконец понравился. А, оказывается, это гибель для него. Он ушел от каких-то фундаментальных вещей в искусстве, самых главных, самых заветных. Вот, кажется,  все у тебя есть - популярность, поклонники, деньги. Но ты уже давно неликвиден.   Можно быть очень известным, узнаваемым, но тебя на порог не пустят туда, где подлинное искусство. Возьмите Резо Габриадзе. Он  трудно находит нужные слова, он заикается, когда начинает говорить, он ищет адекватную  формулировку тому, о чем думает и что чувствует, но он - среди небожителей. Он там, где Инна Чурикова, где Женя Миронов, где моя  любимая Ульяна Лопаткина…Там, где при жизни были Анатолий Васильевич Эфрос, Андрей Тарковский… Идти туда можно всю жизнь,    но оступиться  - в два счета. И тогда будешь лететь, лететь, лететь… И прилетишь туда, где тебя узнают, может, даже и ценят. Но где ты очень далек от  вершины.
                                           

Развитие сюжета в рубриках:   Новость    Из первых рук