Проживающий в Лондоне бывший главный юрист ЮКОСа Дмитрий Гололобов выступил в газете "Ведомости". Смысл публикации – призыв к Михаилу Ходорковскому обратиться к российским властям с просьбой о помиловании.
В тексте, который опубликовал в газете "Ведомости" бывший главный юрист ЮКОСа Дмитрий Гололобов, обращают на себя внимание несколько странностей.
Прежде всего, странным кажется способ, который выбрал автор для связи с адресатом своего послания. Это ведь не теоретическое рассуждение о ситуации вокруг дела ЮКОСа-Ходорковского, напротив. Автор употребляет такие понятия, как "вера", "отечество", "справедливость", "милосердие" и прямо призывает Михаила Ходорковского задуматься над тем, в какой иерархии они располагаются. Вряд ли газета – лучшее место для обнародования личных посланий на такую болезненную тему, как выбор между собственным достоинством и чужой свободой. Закрыты все другие способы коммуникации? Это вряд ли.
Другая странность связана с тем, что между двумя частями текста, написанного Дмитрием Гололобовым, есть глубокое противоречие. Анализ положения, в котором оказались все участники дела ЮКОСа-Ходорковского на нынешнем этапе, принадлежит действительно высококлассному юристу. Ссылки автора на публикации в авторитетных научных изданиях только подтверждают это.
Да, это тупик. Да, второй процесс над Ходорковским категорически не нужен российской власти, поскольку и судебные и международные перспективы выглядят бледно. Да, аннулировать результаты первого она не может, не изменив себе. Да, время для принятия любых решений тает стремительно. Но из этого точного анализа Дмитрий Гололобов делает неожиданный и алогичный вывод: Михаил Ходорковский должен просить о помиловании, и никакого другого выхода из ситуации нет.
И с этим связана третья странность этой публикации. Автор вдруг переходит с языка юридического на понятийное наречие. Интеллигентная, без вульгаризмов, это тем не менее феня по сути своей. Дмитрий Гололобов утверждает, что все остальные способы освобождения Ходорковского, кроме личной просьбы о помиловании, например, условно-досрочное освобождение или обращение о помиловании со стороны третьих лиц – есть фантазии и утопии. Утверждая при этом, что такое личное обращение будет воспринято благосклонно. Собственность, разумеется, не вернут, но свободу…
Свободу вернут, как полагает Дмитрий Гололобов, не только самому Ходорковскому, но и рядовым сотрудникам ЮКОСа, которые "не воевали за веру и Отечество". Именно этот аргумент он считает главным, призывая адресата своего выступления последовать его совету. Потому что право выше закона, а милосердие выше права.
Чем объяснить эти странности? Как понять переход с языка права на речь конкретных пацанов – не по форме, но по сути?
Во всяком неправовом конфликте (а дело ЮКОСа – это именно такой конфликт не столько даже между конкретными людьми при власти и Михаилом Ходорковским, сколько между российским обществом и его самозваной элитой), рано или поздно появляются посредники. Как правило, с предложениями, от которых не отказываются. И публичность обращения становится тогда понятной – отчитался о проделанной работе.
Кажется, бывший главный юрист ЮКОСа в этом ряду совсем не первый. Чем расплачиваются с такими ходоками? Обещаниями безболезненного возвращения из эмиграции? Априори провальными заявками на экстрадицию? Прямыми платежами? Не суть.
Суть в том, что Михаилу Ходорковскому сделано прямое и очень конкретное предложение: свобода в обмен на отказ от собственности и общественного лица. Освобождение заложников в качестве бонуса.
Вариантов ответа два: да или нет. И не ответить не получится, молчание в данном случае – знак несогласия.
Кто-то может подсказать ему ответ? Возможно. И тут вариантов тоже два: не верь, не бойся, не проси – или все наоборот.
При единственном условии: любые подсказки не могут быть услышаны другими людьми, это разговор, который ведется один на один. Привлекать к нему общественное мнение, напоминать родным других посаженных, из-за кого, или даже из-за чьих амбиций мучаются их жены и сыновья, подло.
Не думаю, правда, что человека, решившегося быть на посылках в таком деле, это определение может оскорбить.