Игра в защите

Генри Резник Фото 2003.novayagazeta.ru

Генри Резник защищал от уголовного преследования  начальника службы безопасности президента СССР генерала Юрия Плеханова, предпринимателей Бориса Березовского и Владимира Гусинского, экологов Александра Никитина и Григория Пасько, журналистов Вадима Поэгли и Ольгу Китову, политика Валерию Новодворскую. Представлял в гражданских процессах интересы президента России Бориса Ельцина, государственных и политических деятелей Сергея Филатова, Егора Гайдара, Анатолия Чубайса,  знаменитых писателей и музыкантов Андрея Синявского, Николая Петрова и  Юрия Темирканова. Но защиту адвоката Резника никогда не доверял адвокату Резнику.

- Вам часто приходилось участвовать в судебных процессах не в роли адвоката, а, скажем, в качестве потерпевшего, свидетеля,  истца, ответчика? 

- Нечасто, но приходилось.

- Я помню только один такой процесс. Вы на нем выступали ответчиком. Двое сотрудников СИЗО «Матросская Тишина»  потребовали опровергнуть ваше телевизионное высказывание в их адрес: «Обыск проведен мужчинами. Они шарили по телу женщины-адвоката». Мосгорсуд удовлетворил этот иск. Как же так? Вам удавалось выигрывать десятки дел, а самого себя вы защитить не сумели.

- Не совсем так. Мы, хочу я напомнить,  выиграли иск в районном суде. А городской суд просто совершил произвол и вынес новое решение по делу. Моя попытка вразумить надзорные инстанции ни к чему не привела.

- В  этом процессе вы сами себя защищали?

- Нет. «Если адвокат в процессе защищает себя сам, значит его подзащитный дурак». Это афоризм английских адвокатов. Его даже вынесли в заглавие при опубликовании моей речи в защиту судьи Сергея Пашина, которого я представлял в Верховном суде. Сергей Анатольевич - юрист,  представляете, какого калибра? Но он посчитал, что ему все-таки нужен адвокат. И не ошибся. Процесс мы выиграли. Вот и я поступил так же, как Сергей Пашин. В процессе по иску сотрудников «Матросской тишины» я попросил представлять мои интересы молодого адвоката Александра Макарова. И он, на мой взгляд, великолепно провел это дело. В районном суде, повторяю, оно было выиграно.

- Заполучить Генри Резника в адвокаты, наверное, не так-то просто. Какими соображениями вы руководствуетесь, решая, стоит вам браться за дело или не стоит?

- Вообще есть три стимула в адвокатской деятельности. Не будем ханжить, первый из них - гонорар. Расчет на хорошее вознаграждение. Мы, собственно, только этим и зарабатываем - юридической помощью нашим клиентам. Второй стимул - профессиональный интерес. Это когда дело тебя захватывает, пробуждает профессиональный азарт, ставит перед тобой подчас головоломные, но от того и увлекательные задачи. Есть и третий мотив - честолюбие.

- Взяться за громкое дело, чтобы потом покрасоваться перед телекамерами?

- Вы правильно расшифровали.

- То есть пиар?

- Конечно. Если дело приобретает общественный резонанс - куда ж тут без пиара. Так вот, отлично, когда все три стимула совпадают: и гонорар хороший, и дело интересное, и адвокатское честолюбие получает пищу. Но так редко бывает. Почти всегда хоть какая-то составляющая отсутствует.

- Вы в гражданских делах представляли интересы Ельцина, Гайдара, Чубайса… Чем обусловлен был выбор этих клиентов - их именитостью, гонораром, общественным вниманием к процессу?

- Я представлял их интересы по делам о защите чести и достоинства. Думаю, этим все сказано.

- Поясните.

- Очень просто: было что защищать. Вспомните иск Коржакова к Ельцину. Уволенный президентом охранник оспаривал законность увольнения. Должен сказать, Коржаков произвел на меня в суде очень приятное впечатление. Потому что на все мои вопросы давал ответы, которые его абсолютно не устраивали. Мы, кстати, выяснили с ним, что оба в разные годы играли за одну волейбольную команду. Он был хороший волейболист, а я вообще долгое время играл в командах мастеров. Так вот, в уголовных делах я готов защищать последнего мерзавца, отпетого преступника (до сих пор, между прочим,  сожалею, что мне не довелось защищать Чикатило, его нельзя было расстреливать, он был, конечно, невменяемым существом).

А в гражданских делах я защищаю честь и достоинство только тех людей, которые в моих глазах  обладают и честью, и достоинством. Некоторых людей я вообще защищаю бесплатно. Я ведь не только профессиональный адвокат, но и правозащитник – член Московской Хельсинской группы. Кроме того, я могу себе это позволить. Те гонорары, что я получаю по другим делам - ну когда, например, обеспечиваю судебную защиту «обездоленных олигархов» - позволяют мне бесплатно защищать Александра Никитина, Григория Пасько, Валерию Новодворскую… А вот кое-кому из российских персонажей, будь он даже прав в своих исковых требованиях, я бы отказал в адвокатской поддержке. Вы, господин N, хотите, чтобы я помог вам защитить вашу честь и достоинство? Извините, не могу защищать то, чего у вас не вижу.

- Есть в адвокатском жаргоне такое слово - «инкассатор». Так говорят об адвокате, передающем от своего клиента взятку судье.

- Раньше говорили «почтальон». «Инкассатор» - это мое слово. 

- Почему - «инкассатор»? Он же заносит, а не выносит.

- По-моему, «инкассатор» и есть. Из одного места он «инкассирует», в другое заносит. 

- Это широко практикуется?

- Насколько широко, не могу сказать. Но явление, что называется,  имеет место. 

- Как давно это началось?

- Единичные факты были, думаю, всегда. А в явление они стали превращаться в конце 80-х - начале 90-х годов. Среди «инкассаторов» велика доля бывших работников правоохранительной сферы.

- Вы хотите сказать, это выходцы не из адвокатской среды?

- Теперь они уже входят в нее. Но не стоит понимать так, будто все бывшие следователи, судьи, прокуроры, став адвокатами, занялись «инкассаторством». Большинство из них ничем себя не запятнали. Хотя искушение велико. Ну представьте себе: некто долгие годы работал в прокуратуре. У него остались там достаточно прочные связи. И клиенты к нему обращаются не потому, что он хороший адвокат, а потому что он может занести. 

- Хоть одного «инкассатора» поймали за руку?

- Ловят крайне редко. Как вообще взяточников.  Помнится в начале 90-х мы провели обобщение лет за 10. За взяточничество было привлечено к уголовной ответственности 12 адвокатов. Из них 10 оказались бывшими сотрудниками МВД и прокуратуры.  

- Их осудили?

- Да. Кто-то получил срок,  а кто-то  подпал под амнистию. 

- «Инкассаторство» поддается искоренению?

- Ровно в той же мере, как и любая коррупция. Не более того. Пока судьи берут взятки, до тех пор адвокаты будут их носить.  

- Это правда, что, согласно воровскому закону,  преступники адвокатов не трогают?

- Воровской закон как преступная субкультура был ликвидирован в начале 60-х годов. Никакого воровского закона нет сейчас. А есть беспредел. 

- Ограбить квартиру адвоката - это уже запросто?

- Без проблем. И адвоката, и знаменитого артиста, и популярного телеведущего - кого угодно.  Мы находимся в ситуации нравственного одичания. Поэтому никакие нормы, даже такие весьма специфические, как былой воровской закон, не работают. И никакого иммунитета  от   посягательств преступников у адвокатов не существует.  

- Цинизм входит в профессию адвоката?

- Здоровый цинизм - да.
- Что такое  здоровый цинизм?

- Это нечто такое, что я называю профессиональной мозолью, - её нужно наработать на сердце. Иначе оно просто разорвется. Ведь адвокатам часто приходится сталкиваться с произволом. Нельзя реагировать на него так, как это свойственно обычным людям. Возмущение, гнев должны уступать место холодному размышлению. Нельзя и обольщаться, впадать в прекраснодушие. Надо  оценивать ситуацию, ну, скажем, несколько трезвее, чем ее оценивает твой доверитель. Только тогда ты сможешь нормально работать.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость    Между тем