Лидер Российского народно-демократического союза (РНДС) Михаил Касьянов проводит рабочую поездку в Челябинской области. Выступая перед единомышленниками, экс-премьер сделал ряд довольно неожиданных заявлений.
- Стало. Посмотрите на оппозицию. Нет никакой энергии. Зато есть какая-то фатальность. Никто ни с кем не может договориться. Ни те, кто занимается политикой. Ни те, кто их финансирует.
- Про политиков понятно. А что с финансистами?
- Об этом никто вслух не говорит, но ясно же, что финансы играют ключевую роль, в том числе в процессе поиска договоренностей. Вот за мной, например, никогда не стояли деньги, поэтому я ни с кем не могла договариваться на равных.
- Вопрос о деньгах, на мой взгляд, самый скользкий для оппозиции, об этом предпочитают вообще не говорить.
- Это под силу только признанному лидеру – причем признанному и в своей среде, и в обществе. Чем лидер отличается от вождя? Лидера определяет аудитория, а вождь назначает себя сам. Так вот, у нас на демократическом фланге лидера нет. Был бы – все, кто финансирует оппозицию, побежали бы к нему. И те, кто не финансирует, но сочувствует ей, тоже. А уже от воли этого лидера, его способностей и характера зависело бы то, насколько эффективно он бы объединил всех вокруг себя. Но у нас, повторю, такого нет.
- Раньше вы говорили о том, что уйдете из политики только тогда, когда поймете: появилось новое поколение, способное продолжить ваше дело. Оно появилось?
- У меня есть ощущение, что такое поколение начинает формироваться. Наше время закончилось, пора уходить. Мы можем передавать опыт, консультировать, чему учить, от чего-то предостерегать… Необязательно, чтобы они учились на собственных ошибках. Можно и на наших. Мы, например, могли бы предостеречь их от вождизма. Я надеюсь, что они более самодостаточны, менее закомплекованы и, в конечном счете, смогут организовать эффективные партии, а не вождистские клубы.
- Но вы сами говорили о том, что новое поколение растет в зацементированном политическом пространстве. Какой шанс, что оно пробьется?
- Есть такой шанс. Он связан с неизбежной либерализацией экономики. - Неизбежной?
- Уверена в этом. Это вопрос самосохранения власти. Сегодня они встали перед необходимостью легализовать все то, что сосредоточили в своих руках. Это можно делать двумя путями. Или договариваться с либеральной элитой. Или создавать внутри некие либеральные правила. Как я понимаю, они выбрали второй путь. Отсюда – разговоры о необходимости изменить функции бюрократии, снизить коррупцию, стимулировать рост новой экономики. В этой ситуации – хотят они этого или нет – будет формироваться слой имущего класса, который сможет заработать свое богатство собственными усилиями, без опоры на бюрократию или олигархические группировки. Возникнет, наконец, то, что называется третьим сословием.
- Вам не кажется, что вы выдаете желаемое за действительное? Откуда уверенность, что власти приняли решение либерализовать режим? Что, раньше не было разговоров о борьбе с коррупцией, независимых судах, инновационной экономике? Система, между тем, не становилась более либеральной, скорее – наоборот.
- Я уверена, что власть двинулась в эту сторону, потому что, повторю, для нее это вопрос жизни и смерти. Представители правящей элиты понимают, что, если они не пойдут по этому пути, они утратят конкурентоспособность, не смогут сохранить свою собственность, тем более преумножить ее.
- Вы подозреваете власть в дальновидности.
- Я давно слышу такие разговоры в среде людей, близких к власти. Они еще пять лет назад говорили о том, что, получив собственность, они встали перед проблемой ее правовой легализации и эффективного управления. Они еще тогда понимали, что иначе собственность не сохранить. Речь не о том, чтобы удержать ее пять-семь, даже десять лет, а сохранить ее за собой исторически. Плюс проблемы сырьевой экономики. Еще 15-20 лет, и она окончательно утратит свою конкурентоспособность. Словом, власть вынуждена развивать современную экономику, а в этих условиях даже в рамках полуавторитарного режима все равно сформируется независимый класс с самостоятельным мышлением. И обязательно наступит момент, когда в союзе с неимущими этот класс предъявит свои претензии на власть.
- Выходит, что вы покидаете политику на переломе. Как раз в тот момент, когда могут быть созданы условия для появления новой волны демократов и либералов. Сколько будет длиться этот процесс – десять лет, двадцать, больше?
- Новая волна уже появилась. Тот же Максим Резник из питерского "Яблока", тот же президент Института энергетической политики Владимир Милов. По своему духу они не романтики, не уличные радикалы, а вполне серьезные политики. Новое поколение растет, другое дело, что как поколение оно должно еще созреть. Сегодня мы видим первые ростки, но за ними – совсем молодые, 25-летние. Они говорят как минимум на двух языках, хорошо образованы, делают в Интернете проекты, которые более эффективны, чем нефтяные скважины. За 10-15 лет они обретут и гражданскую, и политическую зрелость. Это будет поколение либеральной модернизации. - Теоретически все выглядит гладко, но в реальности что могут сделать те же Резник с Миловым? Маршировать с несогласными, пытаться строить какие-то новые структуры, идти на странные союзы с национал-большевиками?
- Сейчас, на мой взгляд, очень важна просветительская деятельность, интеллектуальная работа. Нужно работать над новой повесткой дня.
- Вы считаете, что организационная работа на этом этапе бессмысленна?
- Не считаю. Если находятся люди, которые готовы заниматься этой нелегкой работой фактически на аутсайдерской площадке, пусть занимаются. Но только не играют в начальников, не изображают из себя вождей. - Вы объявили, что уходите из политики, как изменится ваша жизнь?
- В той ситуации, которая сегодня сложилась, я предпочитаю, оставаясь внутри политиком, заниматься тем, что зависит от меня самой.
- Например?
- Сейчас я заканчиваю третью книгу, которая будет называться "Успех в большом городе". Это своего рода мастер-класс. Я пытаюсь научить читателей, как быть свободными, как жить в гармонии с собой, но при этом делать успешную карьеру. Такое антихолуйство, но эффективное.