Сегодня Хамовнический суд Москвы должен рассматривать жалобу родственников жертв Катынского расстрела. Обжалуется постановление Главной военной прокуратуры РФ о прекращении расследования дела о массовом уничтожении польских граждан в 1940 году.
- Это не были документы, прямо указывающие на события – это были именно следы, - рассказывает Лебедева. - По транспортным справкам было очевидно, что люди были в лагере, что их везли в лес, и они исчезли навсегда. Кропотливая работа и везение позволили восстановить реальную картину, не совпадающую с официальной версией о том, что поляков под Катынью расстреляли немцы в 1943 году. Документы, неопровержимо подтверждающие ее несостоятельность, обнаружились уже в начале 90-х, в секретной папке, в Кремле. Тогда было начато расследование, копии документов были переданы польской стороне. Но после прихода к власти нового российского президента дело было закрыто.
У уже принятой версии катынских событий появились оппоненты. Они настаивают на том, что эти документы – решение политбюро ЦК ВКП(б) о расстреле и записка, адресованная Хрущёву, о необходимости уничтожить учётные дела расстрелянных, хранившиеся в Кремле – подделаны. Следовательно, доказательств, что Катынский расстрел осуществила советская сторона, нет.
- Кем, по мнению ваших оппонентов, подделаны документы и для чего?
- Этот секретный пакет был предъявлен обществу только в 1992 году, когда устраивался процесс над КПСС. Тогда же он был и выдан полякам. И есть люди, которые утверждают, что эти бумаги не подлинные.
Например, они говорят, что решение политбюро не могло быть оформлено прямо на письме Берии. Рассчитывают, вероятно, на людей, которые не работали с документами, и не знают, как они оформлялись. А между тем тысячи документов того времени выглядят именно так: на письме, которое всегда содержало предложение сделать то-то и то-то, писалось, если это была особая папка (секретная) «ОП», ставился номер протокола, номер пункта, а ниже подписывались члены политбюро. Обычно Сталин писал «ЗА» и расписывался первым, но иногда это делал, например, Молотов, а Сталин вообще своей подписи не ставил. Есть документы с подписями всех членов политбюро, а есть такие, где всего три-четыре подписи. Ровно так же оформлен катынский протокол. И на нём стоят подписи и Молотова, и Ворошилова, и Микояна, и первая подпись – Сталина, синим карандашом. Подлинность их, естественно, подтверждена всеми необходимыми экспертизами и сомнений в ней нет.
Да и вообще – и без Катынского дела против КПСС можно было выдвинуть огромное количество не менее серьёзных обвинений. Другое дело, что преступления против иностранцев могли обернуться материальными претензиями.
- А если бы кто-нибудь из генсеков принял решение попросту уничтожить эту особую папку, историческая правда была бы навсегда похоронена?
- В Катынском деле подлинность документов из особой папки не играла решающей роли. Существует масса других документов, подтверждающих наличие решения политбюро о расстреле поляков. Например, другие протоколы политбюро.
Протоколы политбюро делились на несекретные, секретные и «особоконвертируемые». Последние – это документы, которые запечатывались в пакеты, и их имел право смотреть только генеральный секретарь. Когда один генсек умирал, и его сменял другой, то ему отдавались эти пакеты и он их вскрывал, читал, и снова запечатывал. И уже в запечатанном виде он передавал их в архив организационного отдела ЦК. Вот в таком конверте хранилось Катынское решение: письмо Берии, протокол, выписка из решения и письмо Шелепина.
Но даже когда этих бумаг ещё никто не видел, существовали сотни тысяч документов, которые показывали, что это решение проводилось на практике. Потому что через день после его принятия – 7 марта – началась массовая подготовка к его исполнению.
Дело в том, что решение о расстреле, принятое 5 марта, было непосредственно связано с ещё одним решением политбюро – от 2 марта – об усилении охраны восемьсотметровой пограничной зоны. Это решение включало пункт о депортации семей офицеров и полицейских из Козельского, Старобельского и Осташковского лагерей и семей узников тюрем в Северный Казахстан. И вот эта же связка – узники тюрем, офицеры и полицейские из трёх спецлагерей – фигурировала в решении политбюро от 5 марта о расстреле.
Подготовка к операции по расстрелу, назначенному на апрель, началась с того, что 7 марта в лагеря военнопленных были посланы бригады, которые выясняли у офицеров и полицейских место жительства их семей. Срочно составлялись списки, и туда включались не только те, кто жил на территории, оккупированной Красной Армией, но и те, кто жил в части Польши, захваченной немцами.
- Для чего это было нужно?
- Это до сих пор не ясно. Есть версия, что эта операция проводилась в некотором согласии с немцами, но так ли это на самом деле – вопрос. Как известно, немцы как раз в это время проводили акцию «АБ» по уничтожению польской интеллигенции. Они направленно занимались ликвидацией образованного класса Польши именно в марте-апреле 1940 года. А ведь четыре пятых польских офицеров, которые содержались в нашем плену – это были врачи, учителя, адвокаты – запасники, люди с высшим образованием. И их семьи, списки которых мы готовили – это тоже была польская интеллигенция. Совпадение это, конечно, заставляет задуматься, но никакими документами, кроме этих списков с адресами, версия о совместных действиях политбюро с немцами не подтверждена. Хотя то, что мы были союзниками фашистов вплоть до падения Франции – это абсолютно чётко прослеживается.