Министр экономического развития Эльвира Набиуллина заявила, что принципиальное решение о снижении налогов в нефтяной отрасли уже принято. Пока не решено, как и насколько они будут снижены. Правительству предстоит обсудить это в ближайшее время.
Снижение налогового бремени для нефтяных компаний является достаточно неоднозначной мерой.
В принципе существуют, как минимум, два фактора в пользу подобного решения. Первый: российские нефтегазовые компании в ближайшем будущем столкнутся с необходимостью освоения новых месторождений. "Нефтяное проклятие" России вовсе не является "вечным" - эти ресурсы на самом деле исчерпаемы. В будущем добыча нефти в России будет идти в регионах с крайне неблагоприятными климатическими условиями, полным отсутствием инфраструктуры, так что проекты будут достаточно дорогостоящими. Некоторые меры предполагаемой реформы (налоговые каникулы для разработки шельфовых месторождений) напрямую направлены именно на поддержку подобных инвестиционных проектов. Между тем, задержки или отказ от инвестиционных проектов могут дорого обойтись российской экономике уже в самом ближайшем будущем.
Второй аргумент в пользу снижения налогового бремени связан с крайне неэффективным государственным аппаратом. В России сверхдоходы государства неизбежно оборачиваются не инвестициями в ключевые инфраструктурные проекты и даже не социальными затратами и пенсиями, а очередным раундом перераспределения между разнообразными группами чиновников и политиков. Иначе говоря – без создания эффективного государства высокие налоги, пусть даже вводящиеся с самыми благими целями, бессмысленны с точки зрения проведения разумной экономической политики. То же самое касается и проблем социальной справедливости: нет никаких оснований использовать нынешний нефтяной бум для создания дополнительной "кормушки" для госаппарата, или для перераспределения доходов от миллиардеров в советах директоров корпораций к миллиардерам среди госслужащих. Проблема, однако, состоит в том, что в России неэффективны не только институты государственного управления, но и экономические структуры.
Капитализм по-российски нередко предполагает не столько инвестиции в развитие производства, сколько неэффективное расходование ренты. В принципе "большой вклад" в возникновение этой ситуации опять же вносит государство, не способное (а часто – не желающее) обеспечить необходимую защиту прав собственности. В такой ситуации осуществлять долгосрочные капиталовложения (а именно о них речь идет в отношении новых нефтяных месторождений) нет никакого смысла – в любом случае рано или поздно собственность рано или поздно "придется" отдать. Нет смысла называть многочисленные примеры такого перераспределения в пользу государственных или частных структур, и не только в нефтяной отрасли, но именно по отраслям с наибольшим весом безвозвратных инвестиций, как нефтегазовая сфера, эта проблема бьет в первую очередь.
Однако отсутствием государственной защиты прав собственности дело не ограничивается. Один из важнейших уроков постсоциалистической трансформации состоит в том, что частные игроки нередко вовсе не заинтересованы в поддержке "хороших" правил игры, а равновесие с неэффективными институтами может оказаться устойчивым.
В том, что в 1990-е годы в России господствовал спрос на "плохие институты", сегодня, наверное, нет никаких сомнений. В экономической науке уже более десяти лет продолжаются споры между оптимистами, считающими, что спрос на "плохие институты" рано или поздно превратится в спрос на "хорошие институты", и пессимистами, убежденными в вечности неэффективного равновесия. Первые приводят в пример изменения в крупных российских корпорациях, превращающихся в прозрачные компании, основанные на международных принципах организации (и нефтяная отрасль и, прежде всего, ЮКОС, были в числе лидеров этого процесса). Вторые – указывают на сохраняющиеся масштабы уклонения от налогов (оказавшегося достаточно устойчивым к изменениям налогового законодательства) и теневых схем. Ситуация остается достаточно неопределенной.
В последние несколько лет, однако, спор между оптимистами и пессимистами во многом утратил актуальность в связи с ростом влияния государственного бизнеса. Это в особенности характерно для нефтяного сектора, где государство ("Роснефть", "Газпромнефть") резко расширило свое присутствие. В ситуации доминирования или государственных компаний, или лояльных государству бизнес-групп сама по себе проблема изменения налогового бремени становится второстепенной. При снижении налогов речь идет о перераспределении доходов "из одной руки" государства "в другую руку", причем "руку" даже менее прозрачную, чем собственно госбюджет. В этой ситуации снижение налогов для нефтяного бизнеса – сколь бы разумны и экономически целесообразны они не были в общем и целом - останутся бесполезны на практике.
