Прокуратура запуталась в защищаемых

Татьяна СКОРОБОГАТЬКО

- Дата основного судебного заседания по делу Антонины уже назначена?

- Объявлено, что 9 июня будет происходить отбор присяжных.

- Собираетесь оспаривать решение суда о проведении процесса в закрытом режиме?

- Мы попытаемся. Здесь есть определенные сложности. С одной стороны, этот вопрос, решавшийся в ходе предварительных слушаний, вроде бы "технический" и полностью отдан на усмотрение суда. С другой стороны, существуют определения Конституционного суда, согласно которым, если нарушаются базовые конституционные права гражданина, подобные решения можно обжаловать в вышестоящей судебной инстанции в кассационном порядке. Сейчас ищем эти постановления, чтобы опереться на них.

- А что говорят ваши адвокаты? Были прецеденты, когда удавалось оспорить постановления о закрытии судебного заседания?

- Думаю, подобные прецеденты если и были, то их очень немного. Поэтому говорить о шансах на обжалование трудно - мы просто еще не собрали достаточно информации. Вообще-то сам по себе закрытый процесс – достаточно большая редкость, для этого должны быть веские основания. Как правило, делается это, когда речь идет о гостайне или о делах, связанных с изнасилованиями.

Тонино дело изначально пытались скрыть от глаз общественности. После засекреченного расследования, которое длилось 13 месяцев, теперь у нас будет тайное судебное разбирательство. В принципе, мы были готовы к тому, что прокуратура будет подавать такое ходатайство, но не думали, что суд его удовлетворит, потому что оснований для этого в общем-то нет.

- Ну, угроза безопасности ребенка, выступающего свидетелем по делу, является достаточно веским основанием...

- Даже если бы суд счел веской угрозу безопасности свидетеля, это не повод закрывать весь процесс. Но главное – прокуратура не представила доказательств реального существования такой угрозы. Расследование длилось больше года, и все это время никто ни разу не заявлял о том, что мальчику кто-то угрожает. Следствие не предпринимало никаких мер по обеспечению его безопасности. Напротив, направляло к единственному свидетелю по делу разных журналистов и просило их написать о нем. А теперь вдруг появляется заявление  мальчика, что он опасается за свою жизнь...

Но тут есть еще одно обстоятельство. Сам я еще не видел постановление сегодняшнего суда и не могу точно сказать, как он мотивировал свое решение сделать процесс по тониному делу закрытым. Пока постановление читали только наши адвокаты. Насколько я понял с их слов, суд на самом деле исходил не из необходимости защитить мальчика-свидетеля и членов его семьи, а решил защитить права тониной дочери, Алисы.

Заседание суда длилось довольно долго – что достаточно необычно для предварительных слушаний. Аргументация прокуратуры делилась на две части. До обеда гособвинитель Комарова настаивала, что процесс должен быть закрытым, поскольку имеются заявления от мальчика-свидетеля и его отца. А после обеда, по-видимому, сочтя, что эти аргументы не произвели на суд достаточного впечатления, гособвинитель вдруг заявила, что она не просто гособвинитель, но и представитель прокуратуры. Поэтому, сказала г-жа Комарова, она обязана защищать права Алисы, о которой в случае открытого судебного процесса все будут говорить – и это плохо отразится на ее дальнейшей жизни.

ОТ РЕДАКЦИИ:

Тем, как прокуратура раньше отстаивала интересы Алисы, вынуждена была заинтересоваться рабочая группа Общественной палаты РФ по защите прав детей. Подробности читайте здесь.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость    Из первых рук    Документ