Только что консульство Великобритании в Санкт-Петербурге прекратило оформление выездных документов для болельщиков "Зенита". До матча их команды с "Глазго рейнджерс" осталось чуть более суток. На кону – Кубок УЕФА.
Меня вот спрашивают, как я так низко пал, что болею за "Зенит". Я пал очень давно, когда был десятилетнего роста, и падать была невысоко. Упал я с помощью моего отца, знаменитого офицера-артиллериста, который, не будучи ленинградцем, болел, тем не менее за "Зенит". Он вообще любил футбол.
Я сначала ездил на футбол с отцом. Это был переполненный трамвай, который шёл с нашей Петроградской стороны на стадион имени Кирова. Потом стал ездить самостоятельно – с друзьями. Сесть на семнадцатый трамвай в день матчей было невозможно, и мы ездили на подножках, на колбасе, прилепившись к трамваю сбоку, что порой создавало опасные ситуации. Но это было счастье необыкновенное.
"Зенит" тогда – в конце пятидесятых – начале шестидесятых годов не блистал. Выше четвёртого места он не поднимался. Но я, конечно, с утра всегда бежал к почтовому ящику своего соседа, который выписывал газету "Советский спорт", и читал отчёты о матчах, рисовал таблички – и это происходило со мной долгие годы, и продолжается до сих пор. Я знаю всех, кто играет в "Зените".
Позже, когда я стал уже взрослым человеком, мне выпало счастье подружиться с великим комментатором Виктором Сергеевичем Набутовым. Остроумнейший был человек - легендарный вратарь ленинградского "Динамо", и легендарный комментатор. Он однажды смотрел меня из-за кулис на капустнике, ему очень понравилось, и он взял меня с собой на матч, что было счастьем.
Я дружу до сих пор и с другим великолепным комментатором Геной Орловым, который был в своё время полузащитником ленинградского "Динамо", и я даже сидел вместе с ним пару раз в комментаторской кабине, и когда я чихал, он прикрывал микрофон рукой, а потом спрашивал: "Всё? Отчихался?"
Сложно говорить, как человек заражается футболом. Как всякая любовь, чувство к футболу, как и боление за определённую команду – совершенно необъяснимо. Помните, в сказке про старика Хоттабыча, он начал болеть за "Шайбу", а не за "Зубило"? Почему? Черт его знает – это какие-то внутренние дела. Конечно, команды родного города – дело совершенно особое. Хотя, когда "Зенит" не блистал, я в том числе болел и за московское "Торпедо" – только потому что там играл величайший футболист всех времён и народов Эдуард Стрельцов. Лучше его игры я никогда и ничего не видел. Я театровед, и для меня было огромным счастьем однажды увидеть в серьёзном журнале "Театр" статью про Стрельцова, но его игра была почти актёрской. Он был настоящий трагик футбольной игры.
Мама моя очень смеялась над моим и папиным увлечением футболом. Она говорила: "Опять вы свои шарики будете смотреть!" Но когда я показал маме статью из "Спортивной недели Ленинграда", где было написано, каким страстным болельщиком был Шостакович – рисовал таблички, приглашал игроков в гости - это маму убедило. Если может быть болельщиком такой гений, как Шостакович, то почему бы не позволить этого и мне?
Сейчас, когда я долгое время живу в Москве, естественно, моя родная команда, её успехи и все интриги внутри и снаружи, мне продолжают быть страшно интересны. Я слежу и за теми игроками, которые ушли в другие клубы. А то, что "Зенит" принадлежит "Газпрому", это не так важно. Я считаю. что не стоит путать политику и спорт.
В отличие от давнего руководства нашей страны, которое не поехало однажды на Олимпиаду в Америке, а потом по той же причине не приняла у себя спортсменов некоторых стран, потому что они отказались ехать, я считаю, что так делать не следует. Спорт – дело чистое. Но что мне делать, если моя любимая команда варится в котле, где не всегда чистые овощи? С любовью ничего не поделаешь.
Ну, принадлежит "Зенит" "Газпрому", да. И я благодарен "Газпрому" за то, что ему хватает его чудовищных бабок, чтобы купить нам высококлассных футболистов. Может, я бы и хотел, чтобы было чище, но как получилось, так получилось. Я не могу полюбить другую.