Леонид Невзлин в интервью журналу "Коммерсант-Власть" заявил, что не испытывает чувства мести по отношению к тем, кто фабриковал дела против него и его коллег, и готов договариваться,а также предложил обсудить эту идею в своем блога.
Сторонники Леонида Невзлина торжествуют. Противники в растерянности. Свидетели на процессе по обвинению Невзлина в подготовке убийств и покушений либо вовсе не приходят в суд, либо не дают показаний против обвиняемого, либо заявляют, что их прошлые показания – результат шантажа и давления со стороны следователей. А если являются и свидетельствуют, то оказываются клоуном Нудельманом. Судья Новиков, председательствующий на процессе, был даже вынужден обратиться к обвинителю с вопросом: "Свидетелей нет, потерпевших нет. Что будем дальше делать?"
Сам Леонид Невзлин тем не менее убежден, что "суд движется к обвинительному приговору семимильными шагами".
Другое дело, что сам по себе этот обвинительный приговор Невзлина, проживающего в Израиле, не сильно волнует. А вот качество доказательств, убедительность свидетелей, тщательность работы следователей – да, волнуют. Или должны волновать – на тот случай, если Россия поставит перед Израилем вопрос о его экстрадиции.
Однажды этот вопрос уже стоял, и ответ израильтян был отрицательным: не нашлось оснований для выдачи Леонида Невзлина. Но тогда речь шла об экономических преступлениях, за совершение которых Израиль своих граждан никогда и никому еще не выдавал. На этот раз речь может идти о преступлениях уголовных и самых серьезных – убийствах. По таким делам прецеденты выдачи из Израиля в Россию есть.
Остается доказать, что Невзлин – убийца и организатор убийств, но это пока получается плохо. Не нужно обладать большими прогностическими способностями, чтобы предсказать, что попытка получить у Израиля Невзлина после того, что происходило в Мосгорсуде на протяжении последнего месяца, обречена. Независимо от того, каким будет приговор.
Эта предсказуемая неудача Генеральной прокуратуры не станет первым ее поражением в столкновении с иностранными судебными системами.
Наиболее болезненно для Генеральной прокуратуры закончились ее попытки вернуть на родину Бориса Березовского и его окружение – Юлия Дубова, Ахмеда Закаева и покойного Александра Литвиненко. Основания для экстрадиции выдвигались разные: от измены Родине до мошенничества. Результат во всех случаях оказался одинаковым: отказ в экстрадиции в Россию, и предоставление политического убежища в Англии всем четверым.
То, что происходило в лондонских судах пять лет назад, удивительно схоже с тем, что можно наблюдать в Мосгорсуде в апреле 2008-го: беспомощные свидетели со стороны российской прокуратуры – либо путающиеся в показаниях, либо откровенно рассказывающие о давлении на них со стороны ФСБ; бездарно переведенные документы; ничем не подтвержденные обвинения. Английские адвокаты Березовского, Дубова, Закаева и Литвиненко даром ели хлеб, доказывая очевидное – обвинения и требования экстрадиции мотивированы политически.
Израильские адвокаты, судя по тому, как идет процесс в Москве, тоже не перетрудятся, спасая Леонида Невзлина от экстрадиции в Россию.
Беспомощность попыток российского правосудия вернуть на родину Невзлина и Березовского – не единственное, что объединяет эти две фигуры.