Человек-экспансия

Юлий Дубов Фото Людмилы Столяренко/http://novayagazeta.ru/

Михаил ШЕВЕЛЕВ

Давным-давно Борис Абрамович Березовский из человека  превратился в природное явление. От колебаний этого поля растут или падают биржевые котировки, сменяются правительства, останавливаются и начинаются войны. Или все это блеф, гениальный пиар и наша страсть к демонизации? За ответом я обратился к генеральному директору "ЛогоВАЗа" Юлию Дубову - крупнейшему специалисту по Березовскому, автору книги "Большая пайка" - единственного в отечественной литературе опыта художественного осмысления этого интересующего всех персонажа. Это произошло восемь лет назад – на следующий день после того, как Борис Абрамович Березовский объявил себя политэмигрантом, раскрыл тайну финансирования президентской и парламентской кампаний и выразил сомнение в том, что Владимир Путин останется на своем посту до окончания конституционного срока. Но мне кажется, что оценки и подробности, содержащиеся в этом интервью (полностью опубликовано в газете "Московские новости" 21.11.2000), не утратили своей актуальности и сегодня.

- Давно вы занимаетесь Березовским?

- Двадцать восемь лет. Когда в 1972 году я пришел работать в Институт проблем управления, он был вторым человеком, которого я там увидел. Первым был, естественно, начальник отдела кадров, а дальше путь лежал в комитет комсомола, и там я встретил Березовского. "Так, - сказал он. - Ты откуда? Это страшно интересно!" В следующий раз я его увидел через год...

- Чем вы там управляли, в этом институте?

- Всем. От летающих тарелок до летающих ракет. Плюс стандартная жизнь советского НИИ - колхозы, базы, советы молодых ученых, диссертации, романы...

- А какая-то коммерческая жизнь уже начинала в то время теплиться?

- Был железный советский принцип: ты - мне, я - тебе. Чем мы располагали? Только нашим мнением о чужих диссертациях. Мы не то чтобы поставили это дело на коммерческую основу - и слова-то такого тогда не было, - но оказывали помощь перспективным людям, а они потом бывали нам благодарны.

- Когда слово "коммерция" все-таки прижилось, этот принцип - вкладываться не во что-то, а в кого-то - сохранился?

- Деньги сами по себе, во-первых, неинтересны, во-вторых - это не самая выгодная инвестиция.

- А каким образом в поле вашего зрения попал "АвтоВАЗ"?

- Спасибо советской науке. Она требовала, чтобы к каждому теоретическому исследованию прилагалась бумажка с описанием, какую практическую пользу все это несет народному хозяйству. Борис выбрал ВАЗ. Это было то место, где тогда сходилось все - машины, связи, люди... Ну, слово "распредвал" вам что-нибудь говорит?

- Не сыпьте соль на раны.

- Вот. Со стороны Березовского это была гениальная ставка. Когда он писал докторскую, то проводил в Тольятти шесть дней в неделю.

- Дальше бизнес пошел самотеком?

- Дальше пришел Михаил Сергеевич и сказал: у нас теперь будет свобода.

- Но тот слой, то поколение, из которого вырос российский бизнес, он был готов к своей судьбе?

- Слой и поколение сидели тихо и ходили в кино по субботам. Но на их жизнь выпал Михаил Сергеевич, который пришел и напомнил, что социализм - это строй цивилизованных кооператоров. Это было, как команда "фас!"

- Не жалко было расставаться с наукой?

- Жалко. Я, например, перестал думать о науке только где-то году в девяносто пятом. А Борис до сих пор числится научным сотрудником в Институте проблем управления.

- Он обещал стать крупным ученым?

- Мы с ним работали в одной области, которая называется "принятие решений", это часть прикладной математики. Трудно сказать, что было бы дальше... мы теперь практики...

- Если верить вашему описанию, то остается полной загадкой, как этот человек - неорганизованный, необязательный, заполошный, вечно все путающий и всюду опаздывающий - может чем-то руководить.

- Все правда, он больше пяти минут ни думать, ни говорить на одну тему не может. Это стихия. Что-то прогнозировать, рассчитывать, планировать, работая с Борисом, - пустая трата времени.

- А в чем тогда его сила?

- В системном мышлении и интуиции. Это не от учености, это от Бога.

- А кто исполнители этих озарений?

- Есть люди. Главный, я думаю - Бадри Патркацишвили, которого он нашел тоже на заводе.

- Как он их находит?

- Он влюбчивый. Он проникается такой искренней симпатией к человеку, что это подкупает мгновенно. Но может и разлюбить. Для этого много не надо - один раз украсть, один раз предать.

- А сам может предать?

- Думаю, да. Ради высшей цели.

- Убить?

- Не знаю, не пробовал. Думаю, нет.

- Он знает имена тех, кто пытался его убить в 94-м?

- Думаю, знает. И не забудет. Другое дело, что хорошая память и немедленные действия - не обязательно одно и то же.

- А каковы вообще побудительные мотивы всей бурной жизнедеятельности Березовского - личные, корыстные, идеологические?

- Он сам любит чью-то цитату: смысл жизни - это экспансия. Я вынужден с этим согласиться.

- Трудно спорить, глядя на происходящее.

- Я не хочу сказать, что он не делает плохого. Но от других людей, совершающих предосудительные поступки, отличается тем, что знает, что делает, зачем и никогда не лицемерит. И этим очень симпатичен.

- Способен на жестокие поступки?

-Да.

- И тоже может в этом вслух признаться?

- Только если это будет целесообразно.

- Почему вы решили описать его в художественном произведении? Разве живые мемуары с подлинными именами не были бы гораздо интереснее?

- Я хотел написать не просто историю "ЛогоВАЗа", а нечто большее - я хотел рассказать, что вообще происходило с людьми, попавшими в мясорубку русского бизнеса. Я довольно много знаю.

- Березовский читал рукопись перед публикацией?

- Боже упаси. Если бы рукопись попала к нему в руки, книга никогда бы не вышла.

- Запретил бы?

- Потерял бы.

- А что сказал, прочитав?

- Говорит, понравилось, только дочитать, по-моему, никак не может. Всего ничего прошло - год...

- Логика нынешних действий вашего персонажа вам понятна?

- Думаю, что да. Это та самая экспансия, но она никогда не происходит линейно: сейчас происходит сжатие, потом будет расширение.

- Ничего себе сжатие. Последнее письмо президенту больше похоже на атаку.

- Значит, расширение началось.

- Полюбил Борис Абрамович Владимира Владимировича, а теперь разлюбил?

- Я не думаю, что это навсегда. Сбежались, разбежались... это не личностный конфликт, а конфликт интересов. Бориса сейчас интересуют совсем другие вещи.

- Все замерли.

- Русская национальная идея.

- Говорите скорее.

- Ну, он все-таки человек научного склада. Если возникла какая-то задача - надо сначала посмотреть, что по этому поводу думают умные люди. Я знаю, что он в последнее время много читал из классической русской философии, Бердяева особенно. Что вообще такое национальная идея? Это точное понимание тенденции развития. В той манной каше, в которой мы сейчас живем, это сделать непросто, но вопрос решаемый.

- Он верующий человек?

- Да.

- Православный?

- Да.

- Не боится он разговоров про то, что не с таким отчеством надо задумываться над русской национальной идеей?

- Нет. Вообще "боится" - это немного не про него. У него предел пугливости выше обычного, его очень трудно превзойти.

- И воевать с Кремлем не боится?

- Никакой войны нет, уверяю вас. Была бы - в ход пошел бы настоящий компромат. Кто-то сомневается, что он где-то лежит? Но я твердо знаю, что это напрочь не зависит от его отношений с президентом или его администрацией: ни при каких обстоятельствах Борис не обнародует эти документы, если будет знать, что это реально взорвет страну.

- Спаситель отечества?

- Нет. По своим психологическим данным он - преобразователь мира.

- Макиавелли?

- Скорее Наполеон или Владимир Ильич Ленин, поскольку истинный преобразователь мира выходит за национальные рамки.

- Для вас Березовский, безусловно, положительный герой. А для большинства в стране - исчадие ада.

- Для большинства он - фантом, миф, вроде грифона с лошадиной мордой. Год назад в Карачаево-Черкесии на собраниях избирателей меня спрашивали: как вы можете находиться рядом с человеком, который у всех все украл? Я попросил подняться тех, кто может конкретно сказать, что у него украл Березовский. Никто не поднялся.

- А то, что происходило на ОРТ во время предвыборных кампаний, - разве не грех?

- Грех. Ну и что? Он разве единственный грешник? И самое главное, он свои грехи не выдает за добродетель.

- Березовский, по вашим словам, нетрусливый человек. А быть другом Березовского при нынешних обстоятельствах не страшно?

- Что же мне теперь, перестать говорить то, что я думаю, и бежать куда-нибудь? Мне было бы стыдно. А я стараюсь не вызывать у себя отрицательных эмоций.

- Это важно для успеха бизнеса - чтобы вокруг были друзья?

- Не обязательно. Был такой миф - о дружбе в советской стране, о нашей единственной подлинной ценности. Я не знаю ни одной компании, которая не развалилась.

- А ваш и Березовского круг?

- А ведь не осталось никого... кого-то рядом, кого-то просто физически не осталось, кого-то в друзьях. Не то чтобы он чувствует себя от этого несчастным или ущербным, но происходит обычная вещь: добиваешься чего-то, стараешься, вкладываешься, а потом выясняется, что пришло к тебе не совсем то.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость   Позиция    Экспертиза    Логика событий