"Волшебники" при погонах

Александр Гольц Фото www.svoboda.org

Людмила ВАСИНА

- Вы верите, что конфликт между министром обороны и начальником Генерального штаба существует? Или это домыслы журналистов?

- Я склонен думать, что конфликт действительно есть. И дело не только в том, что генерал Балуевский публично высказался против переезда Главного штаба ВМФ в Санкт-Петербург. Конфликты между главой военного ведомства и начальником Генштаба стали отличительной чертой последних десяти лет.

Непростые отношения были между министром обороны Игорем Сергеевым и начальником Генштаба Анатолием Квашниным, в результате которой едва не были уничтожены Ракетные войска стратегического назначения. Противоречия не сгладились и после того, как министром обороны стал Сергей Иванов. И вот на очередном витке вновь сталкиваются министр обороны Анатолий Сердюков и начальник Генштаба Балуевский, вполне, кстати, гибкий и неконфликтый человек.

Думаю, дело здесь не в личностях, а в институтах. Одной из серьезнейших проблем военной организации России является то, что до сих пор не разделены две важнейшие функции военного руководства: стратегическое планирование и оперативное управление войсками. Однако совмещение оперативного руководства и планирования неизбежно ведет к конфликту в военном руководстве. Просто потому, что генералитет, по определению, всегда будет в этой ситуации противиться новациям в военной организации.

Более того, Генеральный штаб, который берет на себя все управление вооруженными силами, неизбежно служит источником милитаристского влияния на все сферы жизни государства. Так, по мнению ряда экспертов, именно советский Генштаб с его постоянными требованиями все новых и новых военных расходов, дабы сохранить стратегический паритет с США, по сути дела развалил экономику СССР.

- Но если верить слухам, на этот раз дело не только в том, что генералы сопротивляются новациям. Говорят, к примеру, что Юрий Балуевский как военный человек был не в восторге от того, что Россия собирается выйти из договора по РСМД (договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности) и заморозила свое участие в ДОВСЕ (договор об обычных вооруженных силах в Европе). А если причина конфликта в высшем военном руководстве связана с этим?

- Я бы обратил внимание на то, что министр Сердюков до сих пор публично ни по каким военно-стратегическим вопросам не высказывался. И о его позиции по поводу ДОВСЕ или договора РСМД мы ничего не знаем. Знаем другое.

Владимир Владимирович Путин, да, угрожал выйти из РСМД и вышел из ДОВСЕ. Так вот, по РСМД Балуевский действительно занимал другую позицию и высказывался в том смысле, что не стоило бы нам из него выходить. Значит, если в основе решения Балуевского об отставке – спор вокруг договоров, то это конфликт начальника Генштаба с Верховным главнокомандующим. Я в этом сильно сомневаюсь.

- Почему?

- Генерал Балуевский состоял при Генштабе при разных министрах обороны и прославился потрясающей гибкостью. Невозможно представить себе, что на резкие действия его подвигли разногласия по поводу российско-американских договоров.

- Сейчас вы говорите о том, что Балуевский всегда отличался потрясающей гибкостью, но вы же называли его генералом-интеллектуалом.

- Да, это так. Несколько ветеранов отечественной военной журналистики, и я в их числе,  помнят, как сразу же после отставки министра обороны Павла Грачева и назначения Игоря Родионова, нас собрал начальник Главного оперативного управления Генштаба Балуевский и, еще не зная позицию новых начальников, начал говорить такое, от чего мы буквально прослезились. Он продемонстрировал абсолютно нормальные, здравые, я бы сказал, западнические подходы к вооруженным силам.

Напомню, только что закончилась первая чеченская война, и вдруг главный "оператор" Генштаба заявляет, что войска должны применяться массированно, одномоментно, они должны быть незамедлительно выведены с поля боя после проведения военной операции. Просто генерал Шварцкопф, книгой которого мы зачитывались. И даже заподозрили, что Юрий Николаевич Балуевский эту книгу тоже читал. С тех пор много чего было. Но надо отдать должное Балуевскому, когда ему предоставлялась такая возможность – что было крайне редко –  он высказывал разумные взгляды на военные проекты. Во всех прочих случаях он весьма гибко выполнял те указания, которые получал.
   
- Значит, версия о том, что консервативно настроенный генерал Балуевский противостоит реформатору-министру неправомерна?

- Мне кажется то, что делает министр Сердюков, должно быть близко Балуевскому. Но в силу того положения Генштаба, о котором мы уже говорили, происходит конфликт должностей. Кто окружает Балуевского в Генштабе? Люди, которые отвечают за мобилизацию, а вовсе не за рациональное использование ресурсов, они-то и противостоят тому, что делает Сердюков.

- То есть ваши симпатии на стороне Сердюкова?

- Давайте разберемся, зачем Сердюкова поставили на пост министра обороны. Вовсе не для того, чтобы он разбирался с военной стратегией. Его бросили на это ведомство для того, чтобы он навел порядок в финансовых потоках. И вот тут произошло самое любопытное.

Когда-то Ленин написал, что каждый специалист придет к социализму через свою профессию. Так вот, Анатолий Сердюков, пытаясь навести порядок в министерстве обороны как бухгалтер,  пришел к осознанию того, что армию нужно реформировать. Конечно, до серьезных реформ он пока не дозрел. Но, решая частные вопросы, он, безусловно, двигается в правильном направлении.

- Есть ли у министра опора в высшем военном командовании, с помощью которой он мог бы перейти к более серьезной перестройке вооруженных сил?

- Не знаю.

- Как вы оценивает директиву министра отправить на "гражданку" военных медиков, журналистов, юристов?

- Надо посмотреть текст постановления, я его не видел. С юриспруденцией все более или менее ясно, военные следователи и прокуроры снимают одни погоны и надевают другие, поскольку у нас и гражданская прокуратура является военизированным ведомством. Медиков, вероятно, это решение коснется лишь отчасти.

Что касается военной журналистики, то тут положение такое.  Она, с одной стороны, не может поднимать реальные проблемы Министерства обороны и людей, которые служат в армии, потому что является ведомственной. С другой стороны, военная журналистика, если можно так сказать, недостаточно ведомственная,  ресурсов для того, чтобы обеспечить конкурентоспособные условия для работы своих журналистов, недостает. В любом случае, прежде чем давать оценку надо внимательно почитать документы.

В целом же  решение, я думаю, правильное. Еще  министр Игорь Сергеев, говоря о бессмысленности существования Министерства обороны как государства в государстве, недоумевал по поводу того,  что главный гинеколог российской армии должен носить звание генерал-лейтенанта. Анатолий Сердюков, как я понимаю, тоже против того, чтобы Министерство обороны было государством в государстве. Так, как это было в СССР. Напомню, какой тогда была армия. Это четыре миллиона военнослужащих, военные объекты, которые занимали десятки миллионов гектаров земли, что было сопоставимо с тремя Франциями, огромное имущество, с плохо отрегулированным правовым статусом.

Вот, скажем, сегодня Сердюков пытается перевести производственные мощности, которые находятся в ведении Минобороны,   из ФГУПов (государственных унитарных предприятий) в акционерные общества со стопроцентным госучастием. Казалось бы, какая разница? Принципиальная. ГУП – абсолютно закрытая форма собственности. Чтобы воровать в ГУПе, достаточно наладить контакты с прямым начальством и ведомственной инспекцией. При акционировании экономика выходит  на свет, приходится открывать отчетность, проводить независимый аудит.

Сердюков, таким образом, пытается менять военную экономику в рациональную сторону.  Можно ли что-либо украсть во время этих преобразований? Конечно. Можно ли воровать в самих акционерных обществах? Безусловно. Но лучше все-таки ужасный конец, чем бесконечный ужас. Сегодня государство тратит огромнейшие средства, чтобы поддерживать непрофильные активы Министерства обороны. Это положение дел надо менять.

- Возможна ли, что  генералитет, который противится этим реформам, в том числе и по материальным соображениям, съест Сердюкова и вновь приведет в кресло министра сугубо военного человека?

- Военного - вряд ли. А вот появление на этой должности человека, который будет слушаться генералов, как это делал, к примеру, Сергей Иванов, вполне реальная перспектива. Есть такой американский историк Уильям Фаулер, который всю российскую военную историю рассматривает как битву между "технократами" и "волшебниками".  "Волшебники" говорят, что нам никаких нововведений не надо, что наш солдатик все перенесет и победу нам обеспечит – "пуля –дура, штык - молодец". Вся наша история, начиная с девятнадцатого века, это победа "волшебников" над "технократами". И вся военная история постсоветской России складывалась именно так. Реформаторы терпели поражение.

- А что были и реформаторы? Кто же?

- Были. Один из них министр Игорь Сергеев. Он попытался провести серьезные реформы, но они, к сожалению, захлебнулись, что в очередной раз подтвердило закономерность, выявленную Фаулером.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость    Экспертиза