7 сентября
|
|
Переговоры между министрами иностранных дел и обороны США и России не привели к достижению конкретных договоренностей. Проблемы ПРО, договора СНВ-1 И ДОВСЕ не стали менее острыми. Что и предсказывали эксперты "И".В мечтах о светлом вчера |
Прогноз
|
На вопросы обозревателя "И" отвечает военный эксперт "ЕЖ" Александр ГОЛЬЦ
Людмила ВАСИНА - Я думаю, что те предложения, о которых говорится со ссылкой на МИД, и не только они, действительно, существуют и обсуждаются в ходе переговоров. Но ведь проблема не в том, какие предложения обсуждать, а в том, к какому результату идти. И здесь, мне кажется, принципиальной является позиция России по отношению к ПРО. - Она понятна? - В последнее время я много разговаривал с нашими военачальниками, которые так или иначе участвуют в этих переговорах. Так вот, их точка зрения абсолютно категорическая: Россия ни при каких обстоятельствах не будет участвовать в глобальной американской системе ПРО. Вместо этого Москва предлагает, чтобы отдельно существовала и совместно использовалась Габалинская радиолокационная станция, и отдельно -глобальная американская ПРО. При этом США должны отказаться от объектов в Чехии и Польше. Габала – по мысли наших военных – должна стать международным центром мониторинга. И, если мониторинг подтвердит наличие ракет у Ирана, тогда Россия будет готова к дальнейшим переговорам по ПРО. Такова логика российской стороны. Но тогда возникает вопрос: а с какой стати, если мы не участвуем в системе ПРО, российские офицеры должны находиться на объектах в Чехии и Польше, и тем более обладать правом блокировать то или иное действие этих объектов? - Эта позиция российской стороны мотивирована какими-то военными соображениями? - Весь сюжет с ПРО, как с американской, так и с российской стороны, политический, а не военный. Я занимаюсь этой темой тридцать лет. Это первый случай на моей памяти, когда американцы развертывают систему, которая должным образом не испытана. Сегодня у американцев равное количество удачных и неудачных испытаний. Россия разыгрывает свою карту, пытаясь свести противоречия между Москвой и Вашингтоном, Москвой и Западом к военно-политическим, как это было в 80-е годы прошлого века. Так что, я уверен, что вся эта буча вокруг системы ПРО имеет военную оболочку, а по существу является сугубо политической. - А вот президент Путин утверждает, что система ПРО, которую разворачивают американцы, угрожает национальной безопасности России. Это что, не так? - Не так. И это довольно просто опровергается на экспертном уровне. - Готовы это сделать? - Есть два сильных аргумента, подтверждающих мое утверждение. Первый. Американцы развертывают в Польше и Чехии 10 противоракет и еще 50 уже развернули на территории США. Пока это все. У России, между тем, сегодня три с половиной тысячи ядерных боеголовок. В 2012 году будет 1700-2200 боеголовок. Это, как вы понимаете, гораздо больше того, что американцы могут теоретически перехватить своей системой ПРО. Второй аргумент. Если мыслить о немыслимом – об обмене ядерными ударами между Россией и США, то российские ракеты полетят строго на север через Северный полюс или на северо-восток. Американские противоракеты в Польше и Чехии будут находиться на западе. Значит, им придется догонять наши, что даже теоретически делает возможность догнать более чем сомнительной. Есть исследования американского ученого Тэда Постола, который всегда занимает оппозиционную по отношению к Пентагону позицию – согласно им, американские противоракеты смогут догнать наши ракеты где-то при подлете к Америке. Мне бы очень хотелось посмотреть на американских генералов, которые рискнули бы проверить эту теорию на практике. Вот почему я придерживаюсь мнения, что речь идет исключительно о политических играх. Поэтому можно прогнозировать безуспешное завершение переговоров, которые состоятся завтра в Москве. Сейчас ни той, ни другой стороне ни к чему иметь эти договоренности. - Вы имеете в виду конкретную политическую ситуацию в России и США? - В России - президентский пересменок, и кому-то кажется, что лучше для легитимации следующего режима создавать у народа ощущение того, что он живет в осажденной крепости. Кроме того, это шанс проложить определенные рельсы для внешней политики Дмитрия Медведева, с которых он не смог бы в дальнейшем съехать. У американцев же идет предвыборная кампания и непонятно, каким будет курс новой администрации. - Среди вопросов, которые будут обсуждаться на переговорах, есть еще и будущее СНВ-1. Каким вы его видите? - С СНВ-1 сложилась крайне любопытная ситуация. На протяжении долгого времени мы настаивали на том, чтобы начать переговоры по этому договору. Американцы отмахивались. Позиция администрации все восемь лет пребывания у власти Джорджа Буша заключалась в том, что ни в коем случае не надо брать на себя никакие обязательства, которые могли бы в будущем связать Америке руки. И американцы говорили примерно следующее: есть договор, он определяет количество боеголовок, ну и достаточно, а вот все эти сложности с системой проверок, с обменом телеметрией и прочим, давайте про них забудем. Мы все это время заявляли, что рушится система международной безопасности и надо идти вперед. И вот в январе этого года американцы сказали: ладно, давайте обсуждать юридически обязательные для обеих сторон договоренности - с верификацией, с проверками, с системой контроля… И тут же мы им предъявили новое, совершенно немыслимое, предложение – надо привлечь к СНВ-1 другие ядерные державы. С такой идеей выступил недавно в Мюнхене Сергей Иванов. Но это делает переговоры по СНВ-1 совершенно бессмысленными. - Почему же? - Понятно, как соотносятся ядерные вооружения России и США. У них должно быть относительное равенство. А как учитывать, например, ядерные потенциалы союзников США Англии и Франции? Как ввести в эту систему Китай, который проводит совершенно независимую ядерную политику и не считает нужным с кем-либо ее обсуждать? Это значит, что у нас нет цели быстро провести переговоры по СНВ-1, у нас есть цель вести их максимально долго. - И, наконец, на переговорах в Москве должен обсуждаться ДОВСЕ – договор об обычных вооружениях в Европе, действие которого Россия приостановила. Может быть, здесь ожидается прорыв? - С ДОВСЕ, к сожалению, похожая история. У России были основания для раздражения: страны НАТО тянули с ратификацией договора. Но то, как мы ответили, вовсе не улучшило ситуацию. После того, как мы заморозили свое участие в договоре, никакое продвижение стало в принципе невозможно. Тем более, что теперь Россия не останавливается на требовании ратифицировать адаптированный вариант ДОВСЕ, она идет дальше. Теперь мы требуем ввести ограничение на потенциал НАТО в случае его расширения. Очевидное противоречие. С одной стороны, мы хотим ратификации адаптированного ДОВСЕ, который составлен по неблоковому принципу: договором предусмотрены ограничения для регионов и групп государств. С другой стороны, мы вроде бы пытаемся восстановить прежний принцип НАТО против…кого? В первом варианте ДОВСЕ речь шла о странах Варшавского договора, а теперь мы хотим, чтобы роль Варшавского договора сыграла Россия? Одна? - Значит, тупик по всем направлениям? - Выступая в Мюнхене, президент Путин говорил о том, что 80-е годы были образцом стабильности между Москвой и Западом. И он делает все возможное, чтобы вернуться к повестке дня 80-х годов. Выглядит это фарсово, но это так.
Развитие сюжета в рубриках:
|
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |