2 декабря
|
|
Сегодня защита Максима Резника обжалует решение Дзержинского райсуда о заключении лидера питерского "Яблока" под стражу. Ситуации вокруг ареста Резника, обвиняемого в нападении на милиционеров, посвящена начинающаяся сейчас пресс-конференция.Дело инквизиции живет и побеждает |
Логика событий
|
Адвокат Сергей Замошкин объяснил корреспонденту "И", почему в России подследственных предпочитают держать под стражей
Татьяна СКОРОБОГАТЬКО - В соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством, прежде чем решить вопрос об аресте подозреваемого или обвиняемого, судья, говоря бытовым языком, должен "примерить" к нему другую меру пресечения, не связанную с лишением свободы. И применить ее, если нет оснований полагать, что подозреваемый/обвиняемый (далее я почти дословно цитирую статью 97 УПК): скроется от дознания, предварительного следствия или суда; продолжит заниматься преступной деятельностью; может угрожать свидетелю или иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. - И когда, например, находятся уважаемые люди, которые своим авторитетом гарантируют: "не скроется", "не продолжит", "не воспрепятствует", судья оставляет фигуранта дела на свободе? - Если какие-то суды и принимают подобные решения, это делается так незаметно, что о них никто, включая правоведов, не знает. Если же говорить всерьез, то в 90-х годах, когда еще действовал старый Уголовно-процессуальный кодекс с внесенными в него соответствующими изменениями, да и сразу после принятия нового УПК были случаи, когда суды применяли меры пресечения, не связанные с лишением свободы. В частности – залог. Порой залог применялся даже самими следователями с санкции прокурора. В единичных случаях использовался и такой инструмент, как личное поручительство. Однако в последние годы от подобной практики отказались полностью. Практически все обращения следователей в суд с ходатайством об аресте судами удовлетворяются. Современная российская история не знает хотя бы одного общественно значимого случая, когда бы суд не согласился с таким ходатайством и вместо предлагаемого ареста избрал бы другую меру пресечения. А сами следователи будто вообще не подозревают о существовании каких-то других мер, кроме заключения под стражу. Хотя нет, про подписку о невыезде, которая существовала и в советские времена, знают. Не применяются "облегченные" меры пресечения не только в случаях, когда речь идет об уголовных делах с политическим подтекстом. Это касается также различных корыстных преступлений. Можно ведь человека, совершившего подобное преступление, но не представляющего общественной опасности, отпускать под залог, который бы превышал инкриминируемую сумму. Тогда есть гарантии, что в случае бегства обвиняемого оставленный залог "погасит" нанесенный им ущерб. На Западе это широко практикуется. - Почему, по-вашему, следователи и судьи игнорируют заложенную в УПК возможность и поступают с подозреваемыми/обвиняемыми максимально жестко? - Да потому, что наше правосудие носит откровенно инквизиторский характер. Оно руководствуется тем, что если поместить человека за решетку, можно будет воспользоваться его тяжелым положением и манипулировать им для получения нужных показаний. Или же – для получения согласия арестованного на такое распоряжение его имуществом, на которое бы он ни за что не согласился, находясь на свободе. Такова общепринятая практика. И, разумеется, для того, чтобы отступить от нее в каких-то делах, имеющих общественный резонанс, судье нужно преодолеть серьезный психологический барьер. Судьи так редко применяют "альтернативные" меры пресечения, что использовать этот инструмент в резонансных делах – рука не поднимается. - Однако в постановлениях пленумов Верховного суда содержатся совершенно однозначные рекомендации шире использовать меры пресечения, не связанные с заключением под стражу. Да и правоохранительное начальство нет-нет да высказывает подобное же пожелание с высоких трибун. Почему все рекомендации и пожелания игнорируются судьями и следователями? - Суды у нас, как известно, включены во властную вертикаль. Очевидно, что ни одна шестеренка этого механизма не может действовать самостоятельно. То есть именно "вертикаль" должна инициировать изменение правоприменительной практики. В наших конкретных условиях нашего конкретного государства без политической воли – воли хозяина вертикали – ничего не изменится. У любого чиновника, начиная от гаишника и кончая судьей, существует система приоритетов, в которой на самом высоком месте – выполнение воли начальника. Все остальное, включая удовлетворение собственных материальных потребностей, ниже. Так что пока нет очень ясно выраженной политической воли сделать правосудие более гуманным, ничего не изменится.
Развитие сюжета в рубриках:
|
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |