Не молчать

Елена Калужская Фото "И"

Елена КАЛУЖСКАЯ

Пресс-конференция, посвящённая делу Игоря Решетина, бывшего генерального директора компании ЦНИИМАШ-Экспорт, назначенная на сегодняшнее утро, была приурочена к кассации. Кассация должна была состояться вчера, но её перенесли на 24 марта. Можно ли это считать хорошим знаком – вопрос.

Судьи начали знакомство с делом всего три дня назад, и разобраться с огромным  количеством томов не могли, поэтому перенос логичен.  С другой стороны - возможно, суд решил не рисковать перед выборами. Ведь сказал же преемник Дмитрий Медведев в Красноярске, что у нас правовой нигилизм и недоверие судам. Вдруг после второго марта  из Кремля будет приказ выпустить на свободу безосновательно осуждённых? Тогда спешить с подтверждением приговора не стоит.

Пресс-конференцию, тем не менее, решили не отменять. Вёл её Эрнст Чёрный, ответственный секретарь Общественного  комитета  защиты ученых. Он сказал, что устоявшийся термин "басманное правосудие" не вполне корректен: российская нормативная база, при всех недочётах, не предусматривает многого из того, что делается в судах. Правильнее было бы говорить о "басманных судьях". Правозащитник добавил, что дела, подобные делу Решетина – проблема общественно-политическая. Обвинения фабрикуются откровенно, а политические силы, даже те, которые называют себя оппозицией, практически не интересуются происходящим.

Адвокат Виктор Кононенко отметил специфику экспертиз, проведённых в рамках дела. В приговоре суд учёл только одно заключение, сделанное в Санкт-Перербурге некой структурой, которой руководит бывший сотрудник спецслужб.
После появления этой экспертизы, по словам Кононенко, были взяты под стражу Игорь Решетин и два его заместителя. Один из заместителей вскоре дал "нужные" следствию показания, в результате чего был отпущен из-под стражи, и вскоре скончался от сердечного приступа. На его показания, противоречащие сказанному другими свидетелями, судья Рыбак опирался, вынося приговор.

Адвокат Кононенко особо подчеркнул, что при знакомстве с протоколом, который судья Рыбак вёл в процессе слушаний собственноручно, оказалось написано совсем не то, что говорилось в зале суда.

Академик Юрий Рыжов, который был одним из экспертов в деле Решетина, указал на несовершенство законодательства, связанного с понятием секретности. Он сказал, что обращался в Общественную палату с предложением привести в соответствие со здравым смыслом эту сферу. А поскольку это задача сложная, и выполнить её быстро нельзя, он предложил помиловать всех учёных, пострадавших от невнятности этого понятия, а потом уже с ним разбираться. Никакого ответа на это предложение пока не последовало.

Юрий Рыжов рассказал, и о том, как выступал свидетелем. Судья Рыбак, который сам в прошлом закончил училище имени Баумана и не чужд научной среды, спросил академика, почему тот считает себя носителем экспертного знания по делу Игоря Решетина. Рыжов на это ответил, что в 1954 году защитил диплом по теме, в рамках которой выполнялась часть проектов, из-за которых Решетина судят, и эта дипломная работа, кстати, была сначала секретной, но потом её рассекретили – прямо тогда же, в пятьдесят четвёртом. И последующие пятьдесят лет академик Рыжов был, что называется, в теме. Поэтому ему слышать о том, что спустя полвека тема снова стала секретной, смешно.

Глава Московской Хельсинской Группы Людмила Алексеева, тоже член  Общественного  комитета  защиты ученых, отметила сходство претензий, предъявляемых спецслужбами к научному сообществу сейчас, с теми, что предъявлялись в СССР. При этом она подчеркнула, что тогда, в советские времена, после ареста учёного, обвинённого в шпионаже, след его терялся. Никто не знал, где он, жив ли, отбывает ли срок. Отрывочные сведения появлялись иногда из лагерей для политзаключённых, куда учёные часто попадали, но повлиять ни на что правозащитники не могли. Плюс сегодняшнего времени в том, что судебный процесс открыт, адвокаты учёных не только реально существуют, но и выступают на пресс-конференциях, обществу доступна вся информация и есть надежда на Страсбургский суд.

При этом Людмила Алексеева подчеркнула, что невозможно адекватно помогать людям, которые боятся огласки и не информируют общество.
Эта мысль правозащитника крайне актуальна, но, увы, далеко не всем очевидна. Родственники пострадавших подходят к этому вопросу осторожно. Они боятся навредить.

Наталья Решетина, жена осуждённого учёного, призналась, что относится к прессе без энтузиазма: после пресс-конференции, проведённой в мае, в СМИ появились материалы, порочащие честь и достоинство Решетина и его коллег, тогда ещё подсудимых. Родственники опасаются, что в отместку за попытки привлечь общественное внимание к судьбе и без того измученных людей, им ухудшат условия  содержания – такой опыт тоже есть. "Они могут отправить их в Рязань, а могут и в Магадан, и мы ничего не сможем изменить", - пояснил адвокат Виктор Кононенко. "Да и в СИЗО всё непросто, - добавила Наталья Решетина, – они могут не передать не только еду, но, например, лекарства, что при такой ишемии, как у мужа, опасно для жизни".

Получается замкнутый круг: если "органы" сердятся, то им ничто не мешает безнаказанно отыграться на беззащитных и бесправных людях, находящихся в их власти. А если об этих "правоприменительных практиках" помалкивать, безнаказанность "органов" только крепнет.
Известно, что главный мессидж насильника к жертве – "не ори, а то хуже будет". Но на самом деле жертве от молчания никогда не становится лучше. Молчать нельзя – права Людмила Алексеева.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость   Позиция   Мнение    Очевидец