В рамках внеконкурсной программы Берлинского кинофестиваля состоялась премьера кинофильма Анджея Вайды "Катынь". Мероприятие посетила канцлер Германии Ангела Меркель. В Польше фильм Вайды посмотрели три миллиона поляков.
Вайда: В "Катынь" я не вкладывал никакого антироссийского смысла
- Для меня очень важно, чтобы российские зрители не интерпретировали досужие слухи, а услышали из моих уст, что я хотел сказать фильмом о катынской трагедии, который считаю делом моей жизни, - говорит всемирно известный режиссер. – В «Катынь» я не вкладывал никакого антироссийского смысла. Народы бывшего Советского Союза сами понесли миллионные потери в результате репрессий тоталитарного режима. Но и мы не вправе забывать историю, какой бы болезненной она ни была. Потепление в польско-российских отношениях, которое идет сейчас с обеих сторон, может послужить нашему взаимопониманию. Этого нельзя упускать. Я очень хочу только одного – чтобы «Катынь» не использовалась для политических манипуляций.
- Фильм вышел, зажил своей жизнью и вот номинирован на «Оскара». Как вы это восприняли?
- Вы же слышали, что я сказал на пресс-конференции: не исключено, что я умею снимать кино. Для меня это было большой неожиданностью, поскольку наша критика в «Катынь» не верила и даже опасалась, что картина пройдет и мимо нашего зрителя, не говоря уже о мировом признании. Конечно, я радуюсь, что долго вынашиваемый мной фильм донесет часть трагической польской истории миру и напомнит, что польское кино возрождается.
- Что задерживало начало работы над фильмом?
- Тема довлела надо мной долгие годы, но никак не давалась. Проще всего было акцентировать внимание на самом преступлении. Проблема же Катыни мне виделась в другом – как глубоко была зарыта правда о ней, что даже на западе и за океаном десятилетиями ее окружало молчание. Ведь главное тут не констатация факта, а то, что было потом. Все это очень трудно выразить средствами кино, а подходящего сценария не было. Я привык в своих фильмах опираться на хорошую литературу. Сценарии были, но их пришлось отвергнуть. Меня почти удовлетворил рассказ Влодзимежа Одоевского, но и от него пришлось отказаться. Наконец, в основу была взята повесть Анджея Мулярчика Post Mortem, в которой прослеживалась судьба женщин, чьи отцы, братья, сыновья погибли в Катыни под Смоленском, а им оставалось только ждать и надеяться.
- Вы посвятили фильм родителям. Это накладывало дополнительную ответственность?
- Еще как! Правда, перед началом съемок я сказал всей киногруппе, что всю ответственность беру на себя. Я уже заранее предвидел, сколько может быть выпущено критических стрел по первому художественному фильму о катынской трагедии. Но отступать было нельзя, и я внушил себе, что обязан снять этот фильм. Мой отец, капитан Якуб Вайда, погиб в одном из лагерей для военнопленных. Мать всю оставшуюся жизнь напрасно его дожидалась. Мы так и не узнали последнего места его пристанища. И наша семейная трагедия постоянно держала меня в тисках. Но еще больше терзала мысль: как можно было всем миром замалчивать эту трагедию. И еще подумалось: «А может, это последний фильм в моей жизни...»
