Ангелы Высоцкого

Владимир Надеин Фото www.mn.ru

Владимир НАДЕИН, журналист

25 января Высоцкому исполнилось 70, а в субботу и воскресенье всё телевидение было полно им. И утром, и днем, и, особенно, вечером.  Высоцкого было много, очень много, а все же -  не  слишком.  Наверное, слишком много Высоцкого не бывает.  Во всяком случае, еще ни разу не было.

Оттого, что так согласно и тепло говорили, что так долго и душевно пели, возникло ощущение, будто все, что можно, уже сказано и пропето.  Ощущение ложное. В исследовании явления «Высоцкий» остается много прочерков. Не только в его жизни и творчестве, но и в том, какую роль в его судьбе сыграли люди, спасшие его от человекоядной идеологической системы.

Он еще сам не подозревал, что своим городским романсом открывает новые ослепительные горизонты искусства и словесности, а опричники системы уже приговорили к административной немоте «распространителя блатных песенок». «Российская газета» сделала  замечательное дело, опубликовав в дни юбилея Записку (они  любую свою хреновину писали с заглавной буквы) Министра культуры П.Н.Демичева в ЦК КПСС. Там дан набор идеологических проклятий уже не живому Высоцкому. А все равно каждый штамп дышит партийной самокритикой: вот, мол, не добили гаденыша во время - теперь и маемся.

Набор обильный. Это не диагноз – это приговор. Я не знаю, чем бы они добили Высоцкого.  Газетами, безработицей, нищетой, вытрезвителем.  Но добили бы непременно. И довольно скоро. Где-нибудь между гитарой с серебряными струнами и черным пистолетом на Большом Каретном. Так было всегда, со всеми и  без промаха.  Так стало бы и с Высоцким.

Они не виноваты – вычислить появление Марины было невозможно. Европейская знаменитость, за мир борется, даже в компартии состоит  - да откуда она взялась, такая?  В Записке Демичева брак с иностранкой возглавляет список смертных грехов. 

Марина Влади. Ни облачка тени не смеет пасть на первую семью Высоцкого, где все любили и любят мужа и отца. В том нет их вины, что они не смогли бы спасти его. Спасла рафинированная француженка.  Или, как она себя порою называла, - русская баба Марина Владимировна Полякова. Она была его музой – за то низкий поклон. Но главное, без Марины не бывать огромной части его творчества. И за то будут ставить ей свечи  в храмах, пока живут говорящие по-русски.

Владимир Познер. который вел юбилейную передачу по Первому каналу, представил в кадре  Вадима Туманова как известного золотопромышленника, успешного предпринимателя и человека, близкого к Высоцкому.  «Он ведь бывал у вас на производстве?- спросил Познер. – Да, приезжал на прииски. – Он пел? – Да, с огромным успехом. Даже самолеты не летали».

У телевидения вечно нет времени, отчего история с самолетами осталась не раскрытой. Впрочем. Туманов описал её в своих воспоминаниях, так что для истории она не пропала. А вот что пропадает, гибнет у нас на глазах – так это роль самого Вадима Ивановича в спасении Высоцкого.

Долгие годы успешной работы в кооперативном бизнесе сделали Туманова, насколько могу судить,  состоятельным человеком. Он прошел все круги ада, сохранив сердце. Свое сердце он отдал Высоцкому, всё, без остатка. После знакомства, случайно возникшего в конце 60-х, Туманов взвалил на себя все житейские заботы Высоцкого – быт, питание, медицину.  Это делалось с поразительным тактом, неслышно и незримо, как бы само собою. А если наблюдательный Высоцкий что-нибудь все же замечал, то Вадим широко раскрывал наивные глаза и говорил возмущенно: «Вовк, ты чё, одурел?» На том расследование кончалось.

Но дело не в быте. Высоцкий часто пел для одного Туманова. Я слушал эти записи, порою бывал там. Ни  разу Туманов не воскликнул: «Ты гений!» или иную пошлятину.  Самым привычным  словом  было «интересно». Вадим умел рассказывать, Володя умел слушать.  Десять лет подряд им было интересно друг с другом.  Высоцкий посвятил другу «Побег на рывок», «Вачу», а Туманов – все, что мог.

В четырех воскресных программах ни разу не прозвучало имя Наташи Крымовой. Наталья Анатольевна рано увидела в Высоцком то, что иные не смогли расслышать даже много позже. О Высоцком-актере изредка писали, а Высоцком-поэте – никто, кроме Крымовой. А еще она назначила себя пресс-атташе Высоцкого. Известный театральный критик, эталон строгого и независимого вкуса, она изыскивала любую щелочку в глухой цензурной стене, чтобы протиснуться со словом о Высоцком. Узнав, что кто-то намеревается написать о Высоцком, она тут же предлагала помощь и поддержку. Вместе с Н.А. мы обсуждали тактику и стратегию публикации в «Известиях» статьи о Высоцком. Господи, на какие только не шли мы ухищрения. Нет, точнее, - унижения.  Высоцкий провозглашался мною советским патриотом и певцом вооруженных сил – бр-р, какая пошлость. Его изумительные городские романсы я называл пробой пера. Там было немало такого, за что сегодня было бы стыдно. Крымова говорила: главное – прорваться. Она расспрашивала о характерах членов редколлегии, советовала, как к кому подкатиться.  Ничего не помогло. Один из закаленных мерзавцев, которыми кишела редколлегия, написал на гранке с набором: «Тов.Л.И.Брежнев???» Эта бессмыслица с тремя вопросительными знаками вгоняла всех в мертвенную бледность. А тут еще Алла Демидова сумела опубликовать прекрасную статью в «Советской России». «Ну, и хватит! – распорядился главный редактор. – И так много чести».

Тем временем неугомонная Н.А. опубликовала большой очерк о Высоцком в ленинградском молодежном журнале. Она же пристроила  мою статью (но уже без патриотического гарнира) в журнале «В мире книг». Хотя и там не обошлось без  опровержения упорных тогдашних слухов: что не воевал, что не сидел, не подшивался, не фарцевал.

Тут заметка, там статья - уже набиралась крохотная библиотека.  Но вот грянула настоящая радость: в издательстве «Современник» вышла книга стихов «Нерв». Конец 1991-го. Редактор и составитель – Роберт Рождественский. Поэта уже давно нет с нами, но он все же говорил минувшим воскресеньем с экрана, как высоко ценил Высоцкого. А про «Нерв» - ни слова. Книга делалась в издательстве больше года. Там едва ли не все были членами ССП.  Теми самыми, что дважды зарубили Высоцкого на приеме –  даже многомерная интрига братьев Вайнеров не сработала. И тут едва ли не каждый норовил что-то выбросить, выправить, улучшить. Роберт Иванович, как овчар, пас каждую строку оригинала. Он упрашивал, упрекал, стращал, интриговал, матерился. Говорил, что как любимец Брежнева (иди, проверь!) этого так не оставит. Домой он возвращался без сил. И так весь год напролет.

Возьмите книгу, проверьте, Так не искажена ни одна строка. Писательский подвиг Рождественского не умаляет даже первая фраза его предисловия: «Эта книга – не песенник». Ну, конечно. Сейчас такое сравнение неприлично. Но ведь то был самый первый сборник, и следовало разорвать магнитофонную паутину, что стало видно,  какой это  поэт. 

В воскресных передачах часто звучало: запретили, не пустили, выбросили. Я слушал и думал: кем нужно быть, чтобы запретить: «В синем небе, колокольнями проколотом, медный колокол, медный колокол»? Валенком, пнем, идиотом? Да нет, просто чиновником. Человеком системы. Этот Демичев – не он же писал свою Записку. Ему и перо в руках не по чину. Это все другие старались. Они и нынче горою против тлена. Тлен меняется, они – нет.

А все же система догнала Высоцкого.  Проводила его крохотной рамкой в «Вечерке». Хотела выпихнуть на кладбищенские зады, но тут система уперлась в непоколебимого Иосифа Кобзона. Строго говоря, Кобзону, а не Высоцкому, выделил ныне знаменитое место бдительный Моссовет.

Полтора  десятилетия берегли Высоцкого пуще зеницы глаза Марина Влади, Вадим Туманов, Наталья Крымова, Роберт Рождественский, братья Вайнеры, Сева Абдулов…   Не уберегли.  Клятва Галича: «Мы поименно вспомним тех, кто поднял руку» осталась неисполненной.   Дождемся ли к 80-летию?

Развитие сюжета в рубриках:   Новость    От автора