8 октября
|
|
Восемьдесят лет назад в этот день в Грузии (Грузинской ССР) в селе Мамати родился Эдуард Амвросьевич Шеварднадзе. Его жизнь и карьера оставили существенный след в истории Советского Союза, Грузии и России.Шеварднадзе времен Саакашвили |
Из первых рук
|
Эдуард Шеварднадзе о российско-грузинских отношениях, о Борисе Ельцине, Владимире Путине, Михаиле Горбачеве
Михаил ШЕВЕЛЕВ - Хороши же стали российско-грузинские отношения, если на русском языке невозможно издать книгу бывшего министра иностранных дел СССР. - Я попытался написать правду об этих отношениях. Там было много хорошего. - Немодная точка зрения. - Особенно после подписания Георгиевского трактата. Грузинам этот договор открыл дорогу в Санкт-Петербург, в Москву, а также в Западную Европу. Оттуда пошли наши научные школы, наши художники. Но я написал и про то, что было плохо. - Это привычнее по нынешним временам. - Да. Сначала Георгиевским трактатом занимался император Павел, у него были очень здравые взгляды. Но его задушили, кстати сделал это грузин, Яшвили. Дальше за дело взялся император Александр. Первоначально от Грузии требовалось только координировать свою внешнюю политику с Россией. Но потом появилась идея просто присоединить Грузию. Что и произошло. - Выражаясь современным языком, развели Грузию на договор и кинули? - Александр, кстати, сомневался, надо ли так поступать, но принципиальности не хватило. - Кому следующему из российских руководителей не хватило принципиальности по отношению к Грузии? - После Февральской революции 1917 года Грузия опять стала независимой. Прошли честные выборы, к власти пришло социал-демократическое правительство Ноя Жордания – очень популярное. Но оно продержалось около трех лет. Большевики сначала признали независимость, но меньше, чем через год началось наступление на Грузию. - Георгиевский трактат-2? - Да. Сталин, Троцкий, Чичерин – вот авторы идеи наступления на Грузию. Исполнителями были Киров и Орджоникидзе, они брали Тбилиси. Потом Сталин приехал, выступал перед рабочими вагоноремонтного завода – он там в молодости был пропагандистом, его многие знали. Но они его прогнали. Сталин после этого написал Ленину, что с Тбилиси надо поступить так же, как с Москвой. Это означало репрессии. Вот такая история. - А как выглядит современность? - Я ведь пишу и о том, что было хорошо. То, что Грузия стала цивилизованной страной – это заслуга России, российской интеллигенции. - Не власти? - В России многое поменялось к лучшему. Но что касается чужих территорий, тенденции сохранились те же, что и раньше. Если бы не Россия, мы бы Абхазию не потеряли. Ведь абхазов там было всего семнадцать процентов, а большинство – грузины. Прогнать их из Абхазии без помощи российских военных было невозможно. Это ведь министр обороны Грачев сказал, что Абхазию мы потерять не можем. Они потеряли Крым, Ильичевск, Одессу – с этим примирились, а с Абхазией не могут. То же самое произошло и с Южной Осетией. Где-то в душе это сидит. - В душе россиян или российских политиков? - Я должен рассказать, как Ельцин меня обманул. Он мне позвонил и спросил, не пора ли кончать войну в Абхазии. Я сказал, что приветствую это, и хорошо, если это произойдет при поддержке России. Ельцин предложил всем собраться в Москве – мне, Ардзинбе, лидерам северокавказских республик. Полетели, встретились все в Кремле. Ардзинба сначала возражал против принятых решений, потом Ельцин говорил с ним один на один, сказал, что уговорил. Подписали. Наши войска после этого покинули Абхазию – да и не было у нас регулярной армии – так, добровольцы. А через три дня выяснилось, что они в лесах укрылись – и абхазцы там были, и русские, и добровольцы из северокавказских республик. И началось наступление на Гагру, потом на Леселидзе, потом взяли Сухуми. - Сбылась мечта министра обороны Грачева? - То, что сказал в свое время Грачев – это немыслимо, ведь речь шла о чужой территории. Интересует тебя Черное море – договаривайся с грузинами, с абхазами, можно было порт построить в Очамчире, сообща его использовать. Я предлагал такой вариант. Не знаю, это они Ельцина тогда обманули, или он меня. Оба варианта плохие. - Советско-российская империя из Грузии уходит. Приходит американская? - Это другая история. Американские войска в Грузии не функционируют. Им экономического влияния вполне хватает. Естественно, у американцев есть здесь свои интересы. Они понимают уникальное стратегическое положение Грузии и стремятся любой ценой сохранить хорошие отношения. Они хитрее вас. - А в чем уникальность стратегического положения Грузии? - Оно пограничное между Востоком и Западом, между Европой и Азией. Вот сейчас все озабочены Ираном. Я ведь встречался в свое время с аятоллой Хомейни. Он тогда написал письмо Горбачеву. Философское было послание, не про земные дела, а про небесные… Мы с Горбачевым долго думали, что с этим делать. Решили, что ответ будет про двухсторонние отношения, довольно холодные в то время. Я повез письмо в Иран. Мы встретились с Хомейни в городе Куме, это их духовный центр. Мы поговорили, он покивал, потом встает и говорит: "Я разочарован, я же о земных делах ничего не писал" – и попрощался. Я был страшно злой. Я же все-таки грузин, а сколько мы натерпелись от этих персов… И еще перед входом пришлось разуваться, и теперь туфли холодные надевать. Вечером звонит иранский министр иностранных дел Велаяти, просит включить телевизор. А там! Состоялся исторический визит, небывалый успех, событие номер один и так далее… Вечером ужинаем с Велаяти, он говорит, что имам страшно доволен разговором. Что происходит? Хомейни же два слова сказал, разочарован был. Вы, говорит велаяти, не обратили внимания – он во время разговора с вами три раза кивнул. Знаете, что это для нас значит! Их надо уметь понимать. - Американцы не просят у вас консультаций по поводу Ирана? - Нет, они мои настроения знают. Знают, что я не посоветую начинать войну. Я тогда, когда с Хомейни встречался, хотел добиться прекращения войны между Ираном и Ираком. Не получилось, но не из-за них. Саддам был такой упрямый человек, очень упрямый… доупрямился. - Вы вместе с Михаилом Горбачевым и Александром Яковлевым пытались реформировать СССР. Уникальность вашего опыта в том, что результаты этих усилий вы могли оценить в качестве главы одного из новых государств. И как они вам? - Был субъективный фактор, который помешал довести дело до конца. Ельцин и Горбачев друг друга ненавидели. И я, и Александр Николаевич Яковлев – мы уговаривали их обоих. Ничего не получилось. |
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |