Часть Ингушетии объявлена зоной контртеррористической операции, так как у спецслужб есть информация о подготовке боевиками терактов. Организаторы назначенного на завтра митинга оппозиции опасаются, что в связи с этим мероприятие не состоится.
Экс-президент Ингушетии Руслан Аушев был и остается авторитетом не только для жителей республике. Его реакция на сегодняшние события в Ингушетия такова: "Для меня непонятно, что произошло. Если чрезвычайное положение, то это объявляется президентским указом, потом в течение двух суток Совет федерации одобряет, а контртеррористическая операция она была, никто не объявлял о ее отмене", - все это Аушев сказал в эфире радиостанции "Эхо Москвы", подчеркнув, что "ситуация в республике непростая, и это всегда было понятно".
Действительно, Герою Советского Союза, генералу и экс-президенту это было понятно давно.
Осенью 2005 года мы разговаривали с ним после нападения боевиков на Нальчик, которые поставили под сомнения бодрые заявления официальной Москвы о том, что мир на Кавказе установлен окончательно и бесповоротно. Аушев тогда сказал: Москва так и не поняла, что произошло в регионе за последние пятнадцать лет. И дал свою оценку происходившему и происходящему на Кавказе. Последние события в Ингушетии заставили меня перечитать опубликованное когда-то в журнале "Большая политика" интервью с Аушевым. Как выяснилось, прогноз экс-президента Ингушетии оказался на удивление точным. К сожалению.
Я возвращаюсь к этим оценкам Аушева каждый раз, когда в Ингушетии или другом регионе Кавказа вновь обостряется обстановка. Мне кажется, и сегодня имеет смысл вернуться к тому, что еще два года назад говорил Руслан Аушев.
- Официально считается, что война на Кавказе закончена. Трудно в это поверить… Что стоит за заявлениями Москвы - попытка успокоить людей или нежелание признать то, что реально происходит?
- Есть ощущение, что центр до сих пор не понял, что именно произошло с Кавказом за пятнадцать лет. - В чем суть перемен?
- В том, что политика центра постоянно провоцировала рост экстремизма. После первой чеченской войны, напомню, появился исламский полк особого назначения, которым командовал Бараев, отличавшийся особой жестокостью. Вторая война еще более укрепила позиции экстремистов. Ростки экстремизма появились в соседних республиках, в регионах.
- Чем бы вы объяснили вспышку именно религиозного экстремизма?
- Когда человек остается один на один с насилием, он всегда ищет опору в вере. Так было в Чечне, когда ни российская общественность, ни международные организации, никто не мог защитить несчастных людей, оказавшихся в пекле войны. Но свою веру люди нашли не у авторитетных имамов, исповедующих традиционный ислам - таких в Чечне не было, а у новых проповедников - ваххабитов. Именно так у людей появилась идея, которая привела их на путь джихада. Только подумайте, в какой угол надо загнать человека, чтобы он добровольно шел на смерть, как идут на нее шахиды. Никто не понимает, что проблему Кавказа силой не решить. Первая война была жестокой, вторая еще более жестокой. Что мы имеем через пять лет после ее окончания? Бесконечные теракты в Дагестане, события в Нальчике...
- Эта тенденция будет нарастать?
- А с чего бы ей ослабеть? Когда с одной стороны - сопротивление, которое держится на идее, а с другой - развал экономики, нищета, коррумпированная власть... Все это и есть та почва, на которой вырос религиозный экстремизм. И центр продолжает эту почву своей политикой удобрять. - Что вы имеете в виду?
- Прежде всего коррупцию на всех уровнях власти. Посмотрите, что делает Москва? Она выбирает верных себе людей и говорит: ребята, вот вам власть, вот деньги, делайте что хотите, только ни слова о независимости, ни слова о тех, кто пострадал на войне, ни слова о репрессированных народах. Те соглашаются и пилят федеральные деньги, рассказывая с телеэкранов, как они любят Москву, Россию и лично президента Путина. - Насколько эти люди способны контролировать ситуацию в регионе?
- Абсолютно не способны. Причем не только в Чечне, а в любой кавказской республике.
- Есть ли сегодня в Москве люди, способные изменить политику по отношению к Кавказу?
- Есть такой человек. Его зовут Владимир Владимирович Путин. И больше никто.
- Вы можете донести до него свою точку зрения?
- Он знает, что наши взгляды на кавказскую политику расходятся.
- Это причина, по которой он с вами не консультируется?
- В Кремле сформировалась своя точка зрения и другая там никому не интересна. Беда в самом подходе. Почему-то в Кремле считают, что пересмотр политической линии - это проявление слабости. А в политике, убеждены там, нельзя проявлять слабость.
- А что, можно?
- Мужчина не должен показывать свою слабость женщине или, к примеру, в уличной драке. Но в политике, когда ты ошибся, ты можешь и должен сказать: это было ошибкой. Это не слабость - это мужество.
- Может быть, президент ведет себя так, потому что таковы настроения в российском обществе?
- А давайте разберемся, откуда они. Вот, например, я спрашиваю одного большого милицейского начальника: "Что вы делаете? Вы через Чечню пропустили всю милицию! Вы представляете себе, какими вернутся эти прошедшие 5-6 раз через кавказские командировки омоновцы? Вы одним этим рвете страну, толкаете ее к межнациональной розни".
- И что вам ответил начальник?
- Ничего. Так все и продолжается.
- Но российское общество само платит высокую цену за межнациональную рознь.
- Только выводов не делает. Помню, я подъезжал к театральному центру на Дубровке, где захватили заложников. Думаю, там, наверное, уже толпа сочувствующих. Ничего подобного. Народ проходит мимо, пьет пиво, смеется... Кажется, у нас все чувства отключились. То ли оттого, что мы столько лет воевали, то ли потому, что столько водки выпиваем на душу населения.
- Вы о России в целом или о Кавказе?
- В этом смысле все похожи. Посмотрите, чем отличился Кавказ за последнее время? Нет литературы, нет музыки, нет театра... И не только потому, что многие уехали.
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
Оставить отзыв
Голосов за: , против: Ваша оценка:хорошо, плохо
26.01.2008 20:39
Valigleb
Отвечая на вопрос "Есть ли сегодня в Москве люди, способные изменить политику по отношению к Кавказу?" - уважаемый мною Руслан Аушев сказал:
"Есть такой человек. Его зовут Владимир Владимирович Путин. И больше никто".
Мне кажется, что такой авторитетный человек, как Аушев, мог бы и обойтись без... демонстрации веры в хорошего царя и плохих бояр! Впрочем, я понимаю:
если бы он сказал иначе, то, наверное, ему пришлось бы подобно А. Закаеву уехать в Лондон (если бы успел...). Но опять же: лучше уехать и говорить то что думаешь, чем кривить душой здесь.
А вот за вопрос к высокому милицейскому чину - спасибо: "Что вы делаете? Вы через Чечню пропустили всю милицию! Вы представляете себе, какими вернутся эти прошедшие 5-6 раз через кавказские командировки омоновцы? Вы одним этим рвете страну, толкаете ее к межнациональной розни". Но лично я более конкретно обозначил бы последствия этих командировок: они вернутся оттуда либо преступниками, либо психическими калеками! Только опять же, ответ на этот вопрос зависит не от милицейского начальника, а от... хозяина Кремля, который в свою очередь зависит от требований ИМПЕРИИ!