Судьба иронии

Юрий Богомолов Фото http://seance.ru

Юрий БОГОМОЛОВ, кандидат искусствоведения, ведущий научный сотрудник Института искусствознания — специально для "И"

То, о чем так долго говорили в эфире Первого канала, на волнах многочисленных радиостанций и писали во всех газетах, свершилось: одновременно во всех кинотеатрах России и в странах с русскоязычным населениям пошла «Ирония судьбы. Продолжение». И что?

Нормальная рождественская история. Не хуже многих из тех, что пекутся к Новому году, в коих симпатичные молодые и не только молодые люди предполагают распорядиться своей судьбой так, а случай располагает иначе, и образуется неразбериха, путаница, а потом все образуется к общему удовольствию. Во второй «Иронии», как и в первой, из хаоса нетрезвых отношений выкристаллизовывается космос душевных привязанностей.

Костя Лукашин  соединяется со своей Наденькой, а респектабельный Ираклий в роли Ипполита остается ни с чем, чтобы пересмотреть свою жизненную программу. Он милый парень, но уж слишком деловит и рационален. Младший Лукашин и Надюша не очень рациональны, но зато милы и непосредственны. В проигрыше тот, кто привык выигрывать; на коне те, кто обычно на него не способны вскочить. 

Все бы ничего. Как говаривал про такое кино Виктор Шкловский: «Смотреть можно без отвращения». Проблема в другом: трудно избавиться от ощущения, что авторы вместе со своими героями заняли чужую жилплощадь. И, чтобы все выглядело пристойно с точки зрения юриспруденции и морали, прикинулись ближайшими родственниками постоянных ее обитателей. Они ее заняли и чувствуют себя в этом добротном уютном сюжете вполне комфортно, расположились как хозяева, а прежним квартиросъемщикам отведена роль приживалов, к коим относятся подчеркнуто корректно, за что им отдельное спасибо. 

И опять же, я бы и не стал заикаться на эту тему, если бы сами авторы новой версии старой «Иронии» так часто не оправдывались по поводу возможных упреков в кинематографическом рейдерстве, в паразитировании на былом успехе. (Впрочем, почему былом? Разве он испарился? Разве нам в этом году не подадут его снова к праздничному столу или к постпраздничному похмелью?).

Оправдываются они высоко. И Константин Эрнст, дебютировавший в этой картине как сценарист, и Тимур Бекмамбетов, ее режиссер, в один голос, но в разных изданиях уверяют, что они своим сиквелом хотели бы: а) вернуть народ в кинотеатры, б) объединить, сблизить разные поколения  нынешней России. Пункт «б» выглядит особенно привлекательным и похвальным: подружить отцов, предпочитающих постаревшую «Иронию судьбы», и детей, обожающих «Дозоры». Чего же боле, чего же лучше?..

Но, должен признаться, уже по ходу рекламной кампании, предварявшей прокат, у меня возникло нехорошее предчувствие. Мне не понравилось, что меня как зрителя не просто стараются заинтересовать новым фильмом, но пытаются всеми правдами и неправдами загнать на него. Задействованы были все возможные приманки: слоганы "От создателей "Дозоров", "От создателей "Иронии", восторги "фабрикантов", публично преподнесенная копия фильма Рязанову, бесчисленные проморолики, интервью, интригующие сообщения об особой секретности, в условиях которой снималась картина, осторожные утечки инфорации о сюжетных поворотах, обещание лотерейных розыгрышей после просмотра...

И, наконец, плохо скрытая угроза: "по телеку не покажут". Произносится это почти шепотом. Чтобы страшнее стало тем, кто пренебрежет покупкой билета в кинотеатр. Не удивлюсь, если незадолго до Нового года, или сразу после него Эрнст и компания организует закрытый показ для президента и его преемника с последующими высокими оценками «под телекамеры» всех федеральных каналов. То будет еще один рекламный импульс. Уже  из одного этого следовало, что новая "Ирония" - сугубо коммерческая акция. Разумеется, каждый фильм является коммерческим предприятием, но не до такой же степени…  Не до той степени, когда картина становится недорогим  приложением к дорогой помпе, с которой она подается.

Свою пиар-кампанию великий промоутер Константин Эрнст скромно называет «неагрессивной рекламой». (Что же тогда агрессивная реклама?). И прибавляет при каждом удобном случае, что они в продвижении своей комедии на рынок надеются «на  сарафанное радио». Хотя зачем, спрашивается, Эрнсту «сарафанное радио», когда у него под рукой есть «сарафанное телевидение» - Первый канал?

Насколько эффективно оно сработало, покажут сборы за первые две недели проката. А пока можно констатировать, что авторы новой «Иронии», судя по драматургии рекламной кампании, не очень-то и рассчитывают на всенародный интерес. На тот всеобщий и долговременный интерес, который сопутствовал первой «Иронии». Им бы деньги вернуть, да еще с хорошими процентами. Потому и гонят народ в кинотеатры. Хотя если уж авторы так горели бы желанием соединить поколения и социальные группы, то самое верное решение вопроса – немедленный показ «по телеку». Ведь лучшего места общенационального сбора, чем эфирное ТВ, пока нет.

Но, видимо, создатели «продолжения» быстро сообразили, что рассчитывать на интегральный триумф они не могут. А не могут по той простой причине, что не поняли суть феномена «Иронии судьбы».  Проблема ее героев вовсе не в том, что быт унифицирован градостроителями, мебельщиками и слесарями, но в том, прежде всего, что жизнь запрограмированна на десятилетия вперед. И что даже Новый год, почитающийся зоной обостренной душевности, живого общения и интуитивного взаимопонимания, и тот зарегламентирован: сначала поход в баню, потом встреча за праздничным столом с Катанянами. И вдруг такой прорыв, отрыв, улет… И самое главное: такой объем щемящей, ироничной философично лирики Таривердиева, без которой не имеют ровно никакого смысла переживания наших старых и новых знакомцев. Это сегодня лирика – всего лишь украшение нашего быта, орнамент, бижутерия. А тогда она усилиями Окуджавы, Шпаликова, Данелии и, наконец, Рязанова была альтернативой советскому укладу. И можно сказать, оппозицией ему. Полулегальной.

И вот теперь, спустя три десятка лет, нам приподнимают полог времени и демонстрируют обрюзгших, состарившихся сказочных лириков. Это же нехорошо – сказочные персонажи не могут стареть. Какая-то этическая ущербность во всем этом начинании Константина Эрнста и Тимура Бекмамбетова есть. Была у них избушка ледяная – «Дозоры». Она растаяла. И тогда они въехали в избушку лубяную…

Еще это отчасти напомнило сюжет «Дядюшкиного сна». Там тоже был интересный проект. Это когда Марья Александровна Мордасова вознамерилась выдать замуж свою дочку за родовитого и богатенького князюшку К.  И тоже в свое оправдание она говорила высокие слова. И предприняла титанические усилия. И какой из всего это вышел конфуз…  И не столько материальный, сколько моральный.

Моральные конфузы самые въедливые и памятные.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость    От автора