14 октября
|
|
Патриарх Алексий II поддержал сделанное накануне предложение Дмитрия Медведева о том, чтобы действующий президент Владимир Путин возглавил российское правительство после завершения президентских выборов в мае 2008 года."Хромая утка" по-московски |
От автора
|
Главная задача Дмитрия Медведева – стать Владимиром Путиным образца 1999 года
Виталий ДЫМАРСКИЙ, журналист — специально для "И" Этих часов хватило, чтобы понять очевидную вещь: политическая и экономическая элиты, еще вчера клявшиеся в вечной любви Путину, моментально развернулись в сторону будущего, судя по всему, главы государства. За сутки, как рассказывают обитатели и посетители кремлевских коридоров, объявилось несметное число людей, «вместе несших бревно» с Дмитрием Медведевым. Иными словами, не возникни перспектива перехода Путина в ранг премьера, его «национальное лидерство» было бы быстро забыто. Но это стало бы его личной проблемой. Куда опаснее для страны выглядит разрушение системы власти, выстроенной президентом по своему разумению и, что называется, под себя, а оттого – весьма хрупкой. Изъятие единственной ее скрепы под названием «Владимир Путин» немедленно обрушило бы всю конструкцию. Означает ли это, что Путин, озаботившись судьбами страны, решил остаться в политике и после передачи президентской власти своему преемнику? Безусловно, всякие гадания и прогнозы на сей счет имеют мало шансов на точное попадание. Вся тактика и стратегия российской власти за последние восемь лет сконцентрировались в одной голове, код доступа к которой никому не доступен. Рискну, однако, предположить, что более всего Путину хотелось бы уйти. Во-первых, он должен был просто устать. Вспомним хотя бы его сетования на тяжелую президентскую работу, от которой, по его же словам, можно сойти с ума. Кроме того, по впечатлениям многих людей, Путину намного интереснее игра ума в бизнесе, чем в политике. Во всяком случае, даже на экране телевизора видно, насколько глаза его горят ярче при обсуждении вопросов слияний и поглощений хозяйствующих субъектов, чем на заседаниях какого-нибудь госсовета или при скучных докладах министров и губернаторов о состоянии дел в отраслях и регионах. Главное же в том, что спокойный – в установленные сроки – уход из политики обеспечил бы в будущем Путину столь же спокойные отношения с Западом, к которому он не испытывает, вопреки публичной риторике, никакой стойкой идиосинкразии, и отвел бы от него угрозу «лукашенкизации». В идеале, думаю, Путин хотел бы соединить оба желания и заняться международным бизнесом – скажем, тем же проектом Nord Stream. Другое дело, отпустят ли его на «свободу» российские политические реалии. Конфликты между различными кремлевскими и околокремлевскими группировками мало того что выплеснулись наружу, но еще и достигли такого накала, что способны дестабилизировать до состояния почти что гражданской войны ситуацию не только во властных структурах, но и в обществе, расколотом усилиями политтехнологов на непримиримые группы взаимоисключающих интересов. Так что Путину, если он действительно хочет уйти, надо за оставшееся время найти компромиссные решения, позволяющие сохранить и оставить в наследство преемнику (хотя бы на первое время) ту матрицу сдержек и противовесов, которая худо-бедно удерживает от обрушения выстроенную им систему власти. И при этом не выпускать из-под контроля бюрократию, способную, как свидетельствует отечественная история, парализовать любые шаги власти. От успеха или неуспеха этого предприятия, судя по всему, и будет зависеть политическая судьба Путина. Либо он уходит, либо… И вот тут, видимо, про запас написаны (или пишутся) два возможных сценария: то ли принимать предложение Медведева занять кресло премьер-министра, то ли форсировать неожиданно всплывший в последние дни вариант с официальным оформлением российско-белорусского союзного государства, в котором появляется, скажем, пост президента. Оба сценария, безусловно, имеют свои издержки. Первый, видимо, предполагает перераспределение полномочий между президентом и премьером, поскольку трудно представить себе Путина в роли «второго номера» властной иерархии. Но такие изменения будут означать фактический переход к парламентской республике. Готова ли Россия к такому стратегическому повороту, поскольку речь здесь идет не о судьбе той или иной личности, а о судьбе страны, власть в которой испокон века «заточена» на единоначалие и плохо переваривает демократические процедуры. Во всяком случае, такое решение – пища для глубоких и длительных, а не сиюминутных размышлений. Второй сценарий написан давно, но его претворение в жизнь постоянно наталкивается на объективные и субъективные трудности. Хотя бы потому, что он предполагает фактическую передачу многих функций, связанных с государственным суверенитетом, в наднациональные властные институты (включая валюту, внешнюю и оборонную политику и т.д.). Что, помимо всего прочего, лишает национальные элиты как многих постов, так и контроля за политическими и экономическими процессами. Несмотря на внешнюю поддержку кандидатуры Медведева и публичные заверения в любви к нему, пока задача Путина - заставить властные элиты принять преемника в качестве компромиссной, всех устраивающих фигуры - выглядит трудной для решения. И «силовики», и православная церковь откровенно настаивают на том, чтобы Путин стал премьером при молодом президенте. А значит, скорее всего, и самому Медведеву придется учитывать это в своей предвыборной кампании. Вряд ли, скажем, мы услышим от него одни только либеральные речи и обещания демократизации. Ему придется угождать всем сегментам общественного мнения – от либералов до государственников и даже националистов. То есть – стать Путиным образца 1999-2000 гг., когда «своим» его считали и левые, и правые.
Развитие сюжета в рубриках:
|
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |