7 сентября
|
|
Потери из средств, выделяемых на госзаказы, составляют сотни миллиардов рублей. Такой вывод содержится в исследовании, проведенном Национальной ассоциацией участников электронной торговли и движением "Против коррупции".Чтобы имидж не пострадал |
От автора
|
Больной чиновник – счастье больницы
Анна РУДНИЦКАЯ, специальный корреспондент журнала "Русский репортер" — специально для "И" А тут приезжаю я домой, включаю телевизор, а там преемника показывают, про нацпроекты рассказывают, то-се. Вероятно, отреагировав на выражение моего лица, мама сказала с неожиданным полемичным задором: - Ну нет, все-таки чиновники начали поворачиваться лицом к людям. Ого, думаю, так все самое интересное в своей Москве и пропустишь. Я-то ничего не знаю. - Да просто начальство поняло, что оно тоже может заболеть, и что привезут их в нашу же больницу – другой нет, - объяснила мама. – Вот и стали выделять деньги на здравоохранение. Надо сказать, что из маминых историй последнего времени мне особенно запала в душу одна. Мама работает кардиологом, лечит инфаркты. И есть такое лекарство, стрептокиназа называется, которое, если дать его инфарктному больному не позднее чем через три часа после начала приступа, этот самый инфаркт, то есть смерть кусочка сердечной мышцы, предотвращает. В Америке, рассказывала мама, которой про это рассказывали на курсах повышения квалификации, таким образом предотвращают до 80 процентов инфарктов. У нас – хорошо, если процентов 5. По двум причинам: во-первых, наш человек может терпеть боль в сердце не то что три часа, а и трое суток, когда никакое лекарство уже не поможет. А во-вторых, потому что этого лекарства в маминой, например, больнице, нет. Несмотря на все нацпроекты. Почему нет? Во-первых, дорого: одна ампула (то есть предупреждение одного инфаркта) стоит около 20 тысяч рублей (я уточняла: лечение одного больного с инфарктом в больнице все равно дороже). А во-вторых, лекарства этого во всем городе полгода назад просто не было. Как так? А так. Сначала было, от одного производителя. А потом исчезло – то есть просто нигде, ни в одной аптеке. И полгода не появлялось. А через полгода появилось, но уже от другого производителя и на 20 процентов дороже. Рынок, знаете ли. Свободный, абсолютно свободный отечественный рынок лекарств, умело регулируемый министерством здравоохранения. Но это был не конец истории про стрептокиназу. Потому что когда она наконец появилась в аптеках, мама, устав за полгода смотреть на 40-летних мужиков, которых можно спасти от пожизненной инвалидности одной ампулой (некоторых все-таки привозят в течении трех часов), пошла к главному врачу и попросила найти немножко денег на лекарство. И знаете, какой аргумент она привела? «Представляете, если привезут кого-нибудь, а у нас ничего нет?.. – сказала мама. – Имидж больницы пострадает». И главный врач, вы будете смеяться, нашел деньги на несколько ампул стрептокиназы. Но я отвлеклась, а мама тем временем продолжала рассказывать, как чиновники повернулись лицом к людям. Вот недавно мэр лежал. Немножко, говорит, напрягало постоянное присутствие в палате охранника, а так неплохой мужик. Охранник появился после того, как на темной улице мэра стукнули сзади чем-то тяжелым. Он тогда в травме лежал. А главврач собрал подчиненных и сказал: «Далеко от больницы его не отпускать». И мэру прописали дважды в год проходить курс восстановительной терапии в мамином отделении. Про самочувствие мэра не знаю, а что ремонт в отделении за счет горбюджета недавно сделали – это факт. Получалось, правда, что лицом к людям чиновника повернули пожелавшие остаться неизвестными герои, встретившие его на темной улице, но я не стала заострять мамино внимание на этом пустяке. Тем более что она продолжила сагу и сказала, что недавно вот больнице вообще целых три миллиона выделили. Мама даже спросила мэра, откуда в горбюджете столько денег. «Так развивается же все! – сказал мэр. – Бизнес платит налоги, промышленность становится на ноги». Что Россия встает с колен, он вроде не сказал, но просто не успел, наверное. Да и какая, в сущности, разница, подумала я. Зато, может, поставят наконец нормальные окна в палатах, чтобы не дуло из щелей толщиной в палец. А потом мы с мамой пошли гулять и проходили мимо больницы. Половина корпуса была в лесах. - Что это? - поинтересовалась я. - Так говорю же, три миллиона нам выделили, ремонт делают – выкладывают фасад плиткой, - объяснила мама. – Под мрамор. Теперь имидж точно не пострадает.
Развитие сюжета в рубриках:
|
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |