В Питере потенциальному кандидату в российские президенты, бывшему советскому диссиденту Буковскому не дали провести презентацию своей книги и прочесть лекцию «Как нам проветрить Россию». Зато "Солдатские матери" от встречи с ним не отказались.
- Продолжите ли вы политическую и правозащитную деятельность в России после марта 2008 года, если, как и ожидается, вы не сможете даже стать официальным кандидатом в президенты?
- Мое намерение баллотироваться позволило мне стать частью политического процесса и разговаривать на равных с оппозицией. Цель – консолидировать оппозицию и вовлечь как можно больше людей в политическую активность. «Движение Буковского» я поддержу, только если оно родится из инициативы снизу. Беда наших современных партий в том, что они были учреждены сверху. А они должны вырастать снизу, из движений.
Обсуждается поддержание правозащитного раздела на портале bukovsky.ru. В меру сил я буду предпринимать какие-то действия. А уж борьбу с карательной психиатрией, которая, я думал, уже никогда не вернется, считаю просто делом чести, ведь это была моя главная задача в советские времена.
- Как вы прокомментируете сообщения о ваших связях с Закаевым и Березовским?
- Когда меня спрашивают об отношениях с Березовским, я объясняю, что знать я его знаю, но дел с ним не имею. Мы не дружим, я его недолюбливаю и он, видимо, меня тоже. Вижусь с ним редко и случайно. Вот, например, встретились у могилы Литвиненко, когда отмечали годовщину его смерти.
- А раньше выступали поручителем Березовского в суде...
- Да, когда речь шла о его экстрадиции либо признании политическим беженцем. Целый ряд людей за него поручились и в результате он не лишился свободы на время разбирательства. Я поручался и за него, и за Закаева.
- Березовский заявлял, что финансирует оппозицию в России. Не знаете, и вправду финансирует?
- Да ну его, он больше болтает. Он заявил, что финансирует некое подполье в России. Но, насколько я понимаю, подполья у нас нет и финансировать тут нечего. Любит он привлекать к себе внимание. Березовский, кстати, договаривался уже несколько раз до того, что британцы могли его выгнать. Есть определенные правила поведения для беженцев, и он не имеет права такие вещи говорить. Еще чуть-чуть – и лишился бы статуса.