23 ноября
|
|
По информации "Коммерсанта", Союз правых сил может официально покинуть глава РАО ЕЭС Анатолий Чубайс. Представители партии это не комментируют, но подчеркивают, что Чубайс, выбирая между СПС и Владимиром Путиным, "выбрал Путина".Чубайс плюс-минус Путин |
Из первых рук
|
Отношение к Владимиру Путину – тот вопрос, по которому лидеры СПС спорят давно.
Людмила ТЕЛЕНЬ Тогда Анатолий Чубайс говорил о президенте Путине так: - Кто первым назвал Путина в качестве преемника? - Не помню. - Или не хотите говорить? - Если бы вы знали, какие варианты перебирались... - Может, лучше не знать? - Именно так. - Тем более что вы их все равно не назовете. - Вы правильно поняли. - Но почему именно Путин? - Думаю, тому две причины. Первая – внешняя. Так сложилась политическая среда. Вокруг Путина существовало несколько разных групп, некоторые находились в конфронтации друг с другом, некоторые наоборот. Путин не входил ни в одну из них, был равноудален ото всех – хотя тогда этот термин еще не использовали. Вторая причина – внутренняя. Он для этого подходил. Он к этому был готов. *** - Насколько президент Путин свободен в своих действиях? - Фантастически свободен. Может быть, в России вообще не было первого лица, сопоставимого с ним по уровню свободы. - А обязательства перед теми людьми, которые привели его к президентскому креслу? - Что за обязательства? Путин за два года на 180 градусов развернул российскую внешнюю политику – она радикально другая. Может быть, изменений подобного масштаба за всю историю государства российского не было. Не всем представителям прежней власти это кажется правильным. И что? Ничего. Взял – и практически сделал Россию членом НАТО. Взял – и выстроил политику, которая реально приведет страну в ВТО. Взял – и сделал американцев нашими военными союзниками. Вообще полный переворот! Это доказывает, во-первых, что степень свободы – гигантская, а во-вторых, что обязательства – критически минимальны. - Есть опасность, что президенту недолго удастся пользоваться такой свободой. - Чистая правда. Но это уже другой вопрос, не связанный с предвыборными обязательствами. Да, масштаб перемен таков, что они в принципе не могут проходить безболезненно. Почему до сих пор проходят – загадка, ответа на которую я не знаю. Весь мой политический опыт вопиет: такого не должно быть. Есть политический ресурс, он буквально под ногами валяется, и есть политические силы, которым этот ресурс, как воздух, нужен. Почему они не поднимут его и не пустят в дело – не понимаю. Пока это противоречит всем моим прогнозам. *** - Опасно ли, что президент окружает себя чекистами? - Чекисты, как, впрочем, и экономисты, - люди разные, но в нарушении баланса есть риск. - Он им доверяет? - И на уровне первых лиц фактор личного доверия не менее важен, чем идеологическая ориентация или даже профессионализм. - Что может уравновесить чекистскую составляющую? - Сам Путин. Он очень целостный, его легко не развернешь. У него есть одно фантастическое свойство – после разговора с ним каждый выходит в убеждении, что теперь президент на его стороне. Однако у Путина есть внутренний стержень, который позволяет ему сохранять самостоятельность. И в отношении «прогрессивных демократов», и в отношении «антинародных чекистов». *** - Возможна ли в принципе ситуация, в которой вы перейдете в жесткую оппозицию президенту Путину? - В принципе возможно все. В жизни мне кажется это мало реальным. - И все-таки есть хоть какие-то основания полагать, что такой поворот возможен? - Он несколько раз подходил к границам, к которым, на мой взгляд, подходить очень опасно. - Что вы имеете в виду? - То же возвращение советского гимна, о котором мы уже говорили. - А что-нибудь значимое? - Для меня это очень значимо. Мы вернулись к путинской теме через три года (журнал "Огонек", № 44 за 2006 год). До парламентских выборов оставался год, до президентских – полтора. Позиция Анатолия Чубайса уже не была так однозначна. Вот несколько выдержек из того интервью. - При каких обстоятельствах вы могли бы вернуться к политической деятельности? - Надеюсь, ни при каких. - Надеетесь или ни при каких? - Сформулирую цинично. В нынешней политической ситуации я могу позволить себе занять такую позицию. - По-моему, вы себе противоречите. Совсем недавно вы сказали, что идет огосударствление экономики — раз. Что нет независимых судов — два. Что свернута свобода слова — три. Что внешняя политика России недальновидна — четыре. Значит, не так уж все хорошо? - Значит, не так уж плохо, потому что, как бы там ни было, основа не разрушается. А единственное, что могло бы меня заставить вернуться в политику, — это разрушение основы. - Если все это не основа, что основа? Попробую объяснить. Взгляд изнутри времени и взгляд извне — они всегда разные. Недавно мы встречались с поэтом Александром Кушнером, и он сказал примерно следующее. Если посмотреть на разные периоды начиная с 53-го, укрупненно, то с каждым последующим периодом жить становилось все лучше и лучше. Но это стало понятно только сейчас, спустя много лет. Так вот, если сравнить то, что происходит сегодня, с тем, что происходило четыре-пять лет назад, то динамика будет, безусловно, отрицательная. Особенно исходя из тех критериев, которые вы перечислили, задавая вопрос. Моя позиция состоит в следующем. Динамика вниз после 1998 — 1999 годов была предопределена. Вы сравниваете фактическую динамику с неким идеальным процессом, а я сравниваю ее с той, которую считаю детерминированной. И поэтому говорю: все лучше, чем могло и даже чем должно бы быть. Это первое. Второе: я считаю, что эта негативная динамика не разрушила основу. Частная собственность в стране есть. Она существует. Рыночная экономика в стране есть. Она существует. И более того — развивается. Это для меня фундамент. И он сохранен, несмотря на дело ЮКОСа. Ваши рассуждения похожи на известную российскую присказку «лишь бы не было войны». Если у кого-то позиция «пусть война будет» ради некой высшей цели, я с такой позицией не согласен. У меня другой взгляд. *** - После избрания Владимира Путина президентом на мой вопрос «Возможно ли, что вы окажетесь к нему в оппозиции?» вы ответили: «Возможно все, но в реальной жизни маловероятно». И добавили: «Путин совершил только один опасный поступок, вернув советский гимн». Перечень опасных поступков с тех пор увеличился или нет? - Увеличился. Я уже сказал о Ходорковском. - СПС по-прежнему не считает себя оппозицией? - Считает, и это отражено в программных документах. - И вы что, по-прежнему член этой партии? - И даже член ее политсовета. *** - В своем недавнем интервью Александру Проханову вы говорили о том, что сегодня в политике необходима «тонкая настройка»? Кто, на ваш взгляд, способен ее осуществить? На кого вы рассчитываете? - На президента. В ближайшие годы это сможет сделать только он. - Вы уверены в том, что он сумеет это сделать? - Конечно, нет. Откуда у меня может быть такая уверенность? - А надежда? - Надежда есть. - На чем она базируется? - На моем природном неисправимом оптимизме. - Все? - Если говорить серьезно, то существует некий набор политических сценариев, который иногда расширяется, иногда сужается. В 90-е этот набор был чрезвычайно широк. Страна могла повернуть куда угодно и получить кровавую катастрофу. И минимум трижды на моих глазах чуть было не повернула. Сегодня этот диапазон значительно сужен. Снижена вероятность совсем экстремальных сценариев. Это позитив. - А негатив? - Появляются другие риски, которых до этого не существовало. Прежде всего — национализм и фашизм. Это такой мощный циклон, который может уничтожить все. По разрушительному масштабу он сопоставим с коммунизмом. Только тот режим — уже пройденный этап, а к этому мы идем под всеми парусами, и это колоссальная опасность. *** - Вы надеетесь, что президент займется «тонкой настройкой». Что должно произойти, чтобы первое лицо осознало ее необходимость? - Правильный выбор другого первого лица. - То есть? - То есть действующее первое лицо должно сделать правильный выбор при передаче власти следующему первому лицу. - А до этого? - В предстоящие полтора года точно ничего не произойдет, это очевидно. - А позже произойдет? Ну откуда же я могу это знать? Я и не утверждал, что в смысле «тонкой настройки» все будет реализовано. Уверен только в одном: госкапитализм не жизнеспособен. Но совсем необязательно произойдет «тонкая настройка» в смысле демократии, свободы слова и независимости судов. Может, да, может, нет. Но экономика гораздо быстрее и гораздо более детерминированно реагирует на вызовы, здесь меньше широта маневра, чем в политике. В экономике неэффективный бизнес долго не живет. А в политике неэффективная система может продержаться достаточно долго.
Развитие сюжета в рубриках:
|
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |