23 ноября
|
|
Сегодня на процессе по делу ученого Игоря Решетина, обвиненного ФСБ в передаче технологий двойного назначения Китаю, прозвучали последние слова подсудимых. Все они вину не признают. Приговор будет вынесен 3 декабря.Взятие измором |
Очевидец
|
У судьи Рыбака тяжелая и психологически некомфортная работа
Николай ГЛАДКИХ, кандидат филологических наук — специально для "И" Свидетели-эксперты - ученые (среди них академики), делопроизводители, бухгалтеры - разводят руками. Специалисты убеждены, что работы, которые выполнялись организацией по контракту, не содержат военных секретов. Второе, что вменяется людям, посаженным в судебную клетку - растрата - не требует и экспертизы: за два года не нашлось ни пострадавших, ни жалобщиков. Но больше двух лет два человека сидят в тюрьме, ещё двое – под подпиской о невыезде; четверо адвокатов терпеливо приводят аргумент за аргументом и приглашают свидетеля за свидетелем; родственники собираются в зале суда; журналисты пишут репортаж за репортажем - и это не оказывает никакого влияния на происходящее. Метод ведения процесса - измор. Один из людей, привлеченных к суду, умер. У 66-летнего обвиняемого Иванова от стресса начала болеть и умерла жена. Отец Игоря Решетина начал слепнуть. Он перенес уже четыре офтальмологических операции и нуждается в дальнейшем лечении. У самого Игоря Решетина - ишемическая болезнь сердца; он держится молодцом, но видно, что ему бывает тяжело дышать. Вчера Решетину отказались передать лекарства в камеру, сказав, что он получит их позже, вместе с продуктами. Так что же происходит в этом зале? Самая яркая жертва измора - обвинитель. Она даже не делает вид, что слушает говорящих, ничего не записывает, зевает, прикрыв рот рукой, под столом поглядывает на часы, в перерывах читает беллетристику. Ее работа сводится к тому, чтобы произнести формальное основание для отклонения очередного ходатайства, заявленного защитой (судья автоматически поддерживает отклонение; за все наблюдаемое время мои коллеги насчитали всего два принятых ходатайства). Ее обвинительное выступление ошеломило тремя вещами: косноязычием, отсутствием доказанных фактов и величиной затребованных сроков для обвиняемых: для Решетина – 12 лет строгого режима, для Визира - 11, для Иванова 8 общего режима, для Рожкина – 5, тоже общего. Всю работу по достижению результата, противоречащего здравому смыслу, юридической логике и элементарной человечности, взял на себя судья. Это еще молодой, симпатичный мужчина - в любой другой обстановке он мог бы очаровать. Идеология вопросов судьи недвусмысленна. Он выискивает хоть какую-нибудь зацепку, способную бросить тень на обвиняемых. Семья Решетина, десятки лет работавшего в космонавтике, живет в 5-комнатной двухъярусной квартире, и устройство этой квартиры становится предметом пристального рассмотрения. Видимо, все должны понимать, что ученый, живущий честно, не может заработать на такую квартиру. Адвокат не выдерживает и спрашивает, какое отношение к делу может иметь квартира, купленная в 1992 году, за четыре года до заключения контрактов, рассматриваемых судом. Ответ - строгое предупреждение за несанкцинированную реплику. Судья неприкрыто манипулирует присутствующими. Он может пошучивать, отклоняясь от регламента, пока речь не идёт о сути дела, но жёстко подавляет нерегламентированные реплики, её касающиеся. При этом он позволяет себе иронически комментировать и даже иногда унижать говорящих. Например, несколько раз, когда обвиняемые упоминали своего коллегу Твердохлебова, он добавлял: "Покойный Твердохлебов", прозрачно намекая, что мертвый свидетель ничего подтвердить не может. Метод измора превратился в прямой шантаж адвокатов, когда неделю назад заседания были объявлены ежедневными. Понятно, что люди, занятые на разных процессах, оказываются перед угрозой срыва каких-то из них. Метод измора эффективно служит "отстрелу" "лишней" публики. Пожилая женщина, просидевшая несколько часов без перерыва, была вынуждена тихо встать и выйти. "В зал вы больше не вернетесь", - прозвучало ей вдогонку. Двум женщинам было сделано замечание за перешептывание: "Еще слово и вы будете удалены". - "А можно открыть окно?" - спросила одна из них. Это и было расценено как "еще одно слово", удалили обеих. У судьи Рыбака тяжелая и психологически некомфортная работа. Он, вероятно, не абсолютно бесчувственный человек, он просто заранее знает приговор. Поэтому сегодня он дважды начинал заседания ещё тише, чем обычно, и прослушал все последние речи обвиняемых, которые один за другим, спокойно и уверенно, говорили о своей невиновности и надежде на объективное решение по их делу, - все это время он слушал их, наклонив голову к столу под углом в 90 градусов, опустив лицо и не глядя на говорящих. В психолингвистике все эти признаки образно называются "глухая защита". Когда позицию "глухой защиты" занимает судья, у адвокатов шансов нет.
Развитие сюжета в рубриках:
|
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |