Лидер одного железнодорожного профсоюза публично обвинил членов другого в попытке дестабилизировать ситуацию в стране накануне думских и президентских выборов. Но профсоюз локомотивных бригад не намерен отменять назначенную на 28 ноября стачку.
- Есть разница в том, как относится общество к забастовкам - в Западной Европе и в России?
- Тут мы затрагиваем очень важную проблему – солидарности.
В Европе граждане воспринимают забастовки с пониманием. Допустим, не работает метро, потому что его работники бастуют. Пассажиры, естественно, испытывают из-за этого неудобства. Но люди признают, во-первых, право других на забастовку, понимая, что если бастуют – значит, просто не было другого способа заставить работодателей с ними договориться. Кроме того, каждый знает: сегодня это касается машинистов – завтра может коснуться меня. В России пока такого понимания нет.
Мне кажется (хотя не могу подкрепить сейчас свое мнение социологическими данными), здесь граждане долгое время к организованным трудовым протестам относились негативно. Отчасти политики постарались: во время предыдущей забастовочной волны, в 90-х годах, многие из них резко выступали против забастовок, внушая обществу, что только антиобщественные элементы могут, например, блокировать движение транспорта, что вообще забастовки – помеха экономическому развитию России.
Сейчас, похоже, ситуация меняется. Я сужу по тому, как освещались в средствах массовой информации забастовки на Форде, АвтоВАЗе. А также – по откликам людей, которые звонили в радиостудии, когда шли передачи о забастовках. Люди уже сочувственно относятся к тем, кто не хочет терпеть несправедливости, начинает действовать.