Госдума приняла в первом чтении закон «Об опеке и попечительстве», разработанный в комитетах, возглавляемых депутатами Крашениниковым и Лаховой. Закон вызвал протест общественности. Он усложняет процедуру усыновления.
МарияТЕРНОВСКАЯ, директор Московского детского дома № 19 — специально для "И"
О патронатной форме воспитания сирот уже многое говорилось. Мы – авторы открытого письма президенту страны и председателю Госдумы, давно говорим, что нельзя, отдавая ребёнка в семью, снимать с себя ответственность за него. Его нужно вести от начала до конца, и заниматься этим должны специалисты, а не администраторы, как предлагает госпожа Лахова. Семью, куда попал ребёнок, необходимо курировать, ей нужно помогать, причём профессионально. Где таких специалистов взять – вопрос. Мы, например, перепрофилировали свой детский дом в такого рода службы. У нас нет сейчас детского дома, как такового, а есть четыре или пять служб, которые фактически играют роль уполномоченных структур органов опеки.
Кроме того, в этой системе необходимы профессиональные организации по защите прав ребёнка при его устройстве в семью и по профилактике. Госпожа Лахова своим законом запрещает существование таких служб. Там есть специальная статья на этот счёт.
Вообще в новом законе прослеживается желание законспирировать систему. Поскольку в обществе сейчас есть большой интерес к этим детям и желание взять их в семью, то есть и идея сделать из этого бизнес. Если система будет кулуарной, бизнес будет процветать. А мы предлагаем в помощь чиновникам десятки сотрудников, которые начнут искать приёмных родителей, готовить их, более того - заниматься кровными семьями – пытаться вернуть часть детей домой, и так далее. Это значит они будут иметь доступ к информации о детях и вдобавок начнут давать рекомендации по поводу того, куда и как этих детей устраивать. А в службах опеки сидит по два-три человека, которые сами хотят иметь дело с усыновителями, и им эти сотрудники совершенно не нужны.
Второй важный момент – отношения с семьями-опекунами. Сейчас, как я уже говорила, при усыновлении родитель принимает на себя всю полноту ответственности, а государство, соответственно, всю ответственность с себя снимает. То есть администраторы, которые занимаются изъятием ребёнка из кровной семьи и передачей в приёмную, ни за что не отвечают. Им практически всё равно, куда пристроить ребёнка, и качество его дальнейшей жизни их не волнует. И это совершенно неправильная ситуация, потому что эти дети нуждаются в особом подходе. Существуют объективные научные данные о том, что происходит с пострадавшим ребёнком – у него масса дополнительных проблем. Это не значит, что ситуацию нельзя исправить – скорее наоборот. Но для этого нужно знать как. Поэтому совершенно неправильно всё вешать на родителей и считать, что это теперь их проблемы, и пусть разбираются сами. Государство должно нести ответственность и за детей, и за тех людей, которые их приняли в семью, а не вставать в любимую позицию бюрократа: вы хотели взять ребёнка – теперь не жалуйтесь. Это устаревший подход, который сейчас не работает, а новый закон его закрепляет.
Мы предложили свой вариант закона, который предполагает наличие договора, закрепляющего ответственность всех сторон и распределяет обязанности. Из него понятно, за что отвечают родители и какую ответственность несут структуры, передавшие ребёнка в семью. Например, я и мои сотрудники отвечаем за успех воспитания в семьях детей, которых мы отдали на патронат. И если семья подобрана ребёнку неправильно – то это мы виноваты. Это не значит, что мы сразу должны ребёнка изъять и передать другим людям, но помогать семье решать проблему нужно – с семьёй должны работать специалисты, и ребёнку нужна индивидуальная помощь. Эта гибкая система не вписывается в черно-белую конструкцию закона Лаховой.
Наш подход много раз обсуждался и в научной среде, и в общественной. Более того, он материализован в законопроект, который написало министерство образования, но он завис в правительстве. Он был внесён туда в сентябре, но теперь вот никак не может пробиться через ведомства, потому что там есть некоторая смычка Минздрава с госпожой Лаховой, и Минздрав, вероятно, в таком законе не заинтересован. Дело в том, что в их ведении тоже находятся соответствующие учреждения – дома ребёнка, где самый высокий интерес к детям, приюты, где дети сидят годами, и так далее. И пусть это всё будет. Главное – поручить органам опеки заниматься судьбой ребёнка от начала и до конца, обеспечив их профессиональными ресурсами. Это, как показывает зарубежный и отечественный опыт, сразу приведёт к закрытию большинства домов ребёнка. Конечно, Минздраву это не нужно.
А дети наоборот, заинтересованы именно в этом – попасть в семью, не теряя опеки, контроля и поддержки государства. Мы эту систему развиваем, и такие площадки существуют уже в сорока регионах страны. Лахова хочет их ликвидировать. Думаю, что чем шире всё это будет обсуждаться, тем сложнее ей будет всё это протащить.