Жизнь и смерть "сурового стиля"

Ирина Драгунская Фото "И"

Ирина ДРАГУНСКАЯ, журналист — специально для "И"

Холодным ноябрьским вечером из кафе на улице Горького вышел подвыпивший мужчина (впрочем, их там была целая шумная компания). Он хотел «поймать» такси и поехать домой. Беда в том, что автомобиль, показавшийся ему в сумерках похожим на такси, оказался инкассаторской машиной. А может, это и было такси, но  с инкассатором на пассажирском месте…  Инкассатору почудилось, что совершается нападение. Прогремел выстрел. Так 12 ноября 1974 года оборвалась жизнь живописца Виктора Попкова. На суде выяснилось, что инкассатор был сильно нетрезв (это при исполнении-то), но ему дали небольшой срок – около семи лет… Для середины семидесятых, когда стрельба на улицах столицы была еще немыслима, это было очень громкой историей. Настолько оглушительной, что ее помнят до сих пор.

Спустя время его друзья вспоминали, что он предвидел свою кончину, и какие-то печальные обрывки фраз, сказанных им незадолго до гибели, обрастали гирляндами деталей, превращаясь в мистические пророчества. Панихида состоялась в выставочном зале на Кузнецком мосту, на фоне его полотен.

Советский Союз эпохи развитого социализма был местом, никудышно оборудованным для занятий искусством. Дело не только в том, что обстановка была удушающая. Нет, речь идет о куда более простых вещах. Было трудно достать кисти, краски и холсты. Низкое качество художественных материалов было сопоставимо разве что лишь с их скудным ассортиментом. Денежный вопрос тоже стоял довольно остро. Существование живописца всецело зависело от могущественного комбината искусств, от закупочных комиссий… Дадут заказ или нет? Конечно, сам заказ не мог нести никакого морального удовлетворения – все эти бесконечные сцены из рабочей жизни, оформление заводских корпусов разнообразными панно и крупногабаритные изображения Ленина выполняли лишь одну функцию – они кормили. Художники «развитого социализма» вели жизнь полную бесконечных компромиссов и двойных стандартов. Вряд ли это добавляло оптимизма – разговоры о невозможности жить так и невозможности жить как-то иначе были обыкновенным делом. Просто после смерти Попкова воспоминания об этих беседах приобрели более зловещий оттенок в пересказах окружающих.

Виктора Ефимовича очень любили коллеги. Говорят, он был искренним и смелым человеком. Не побоялся дать «отвод» вельможному Серову (автору картины, называемой в народе «Два вождя после дождя») на заседании МОСХа. При этом он был вполне удачлив в социальном плане. Его полотно «Строители Братска» приобрела Третьяковка в 1961. Можно даже сказать, что он был обласкан скупыми на ласку властями. По крайней мере, диссидентом он никогда не был. Исколесил всю страну, особенно любил русский север. При этом не был эдаким художником-деревенщиком.

Виктор Попков является одним из самых заметных представителей «сурового стиля» шестидесятых, лидером этого направления. Этот стиль характеризовался преобладанием жестких контурных линий, сдержанной цветовой гаммой, чеканностью форм. Конечно, он был плоть от плоти соцреализма, но все же принципиально иным его воплощением. Ранний брежневизм позволял не лакировать действительность таким бесстыдным лаком, как при Сталине. Но и не давал слишком далеко вырваться в формальных поисках. И получилось, что «суровый стиль» стал чем-то вроде нейтральной полосы, узкой вспаханной полоски, на которой можно было существовать живописцу того времени.

Ныне представители «сурового стиля» оказались позабыты и затерты между пышным сталинским барокко и ярким нон-конформизмом. Узкая полоска затоптана, превратилась в незаметную, едва различимую тропку. Холсты осели в запасниках, изредка извлекаются оттуда лишь на юбилейные мероприятия.

И, тем не менее, картины «Шинель отца», «Хороший человек была бабка Анисья» и даже «Строители Братска» - надолго пережили своего автора. Как часто бывает, их настоящая жизнь началась после его смерти.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость    От автора    Досье