Войны миров

Кадр из сериала "Война и мир" Фото www.rutv.ru

Юрий БОГОМОЛОВ, кандидат искусствоведения, ведущий научный сотрудник Института искусствознания

На этой неделе российские телезрители познакомились с новой экранной версией романа «Война и мир». Это четырехсерийная эпопея с гигантским бюджетом в $36 миллионов, в создании которой принимали участие сразу несколько европейских кинематографических держав – Франция, Италия, Германия, Испания, Польша.

Россия тоже в меру своих возможностей пособила. Во-первых, сопродюсированием – все-таки кое-что снималось у нас и румынскому режиссеру понадобились услуги российских оррагнизаторов кинопроизводства. Во-вторых, гильдия русских киноактеров делегировала в огромную армию исполнителей, занятых в картине, двух актеров - Игоря Костолевского и Владимира Ильина. Роли им достались эпизодические, но статусные. Первый сыграл фельдмаршала Кутузова, вечно дремлющего; второй – императора Александра I, всегда важного. Больше нам, телезрителям, «поболеть» не за кого. Остальные – иностранцы и иностранки.

Конечно, перво-наперво всякий русский образованный человек спросит: а как там Наташа Ростова? Хороша ли она собой? Похожа ли на Одри Хепберн?

Увы, не похожа. Нет, французская актриса Клеменс Поэзи, может, и хороша по жизни и в жизни, но на экране она не обаятельна, не интересна, не очень молода и, на мой индивидуальный вкус, очень не красива. Так что понять, отчего сразу столько мужчин – итальянец Алессио Бони (князь Андрей), канадец Кен Дюкен (Анатоль Курагин), немец Александр Бейер (Пьер Безухов), все исключительные красавцы  - сразу и категорически пленились именно этой Наташей, совершенно невозможно.

Зато с самого начала стало понятно, отчего румынский режиссер Роберт Дорнхельм опустил салон мадам Шерер. И почему не удостоились его внимания Платон Каратаев и капитан Тушин. Просто эти ребята ни к селу, ни к городу в этой, по-своему качественной, латиноамериканской мыльной опере из жизни аристократов, императоров и гусар.

Но что касается ключевых сцен из первоисточника, то они на месте. Их можно по описи принимать. Первый бал Наташи есть? Есть. Разговор на балконе Наташи и Сони при луне есть? Есть. Дуб, который вызвал в душе князя бурю эмоций и философских раздумий, есть? А как же. Отравление Наташи? И оно случилось. Наконец, не осталось ли за кадром Бородинское сражение? Нет, не осталось. По полю ползает на карачках потерявший очки граф Пьер Безухов. Чуть позже выяснилось, что он искал на войне две вещи: правду и добро. Князь Андрей, такое сложилось впечатление, обыскался на ней Анатоля Курагина, имевшего наглость приставать к его невесте.   

Что еще можно сказать по поводу этого глобального в региональном масштабе мероприятия? Дальше перетирать упущения и упрощения авторов экранизации? Надо ли? Кто бы как бы ни экранизировал классику, все равно останется место для претензий и рекламаций. Почитаемая сегодня классикой мирового кинематографа картина «Война и мир» Сергея Бондарчука тоже ведь в свое время вызвала массу критических замечаний. И тогда многие спрашивали: зачем надо снимать эту экранизацию, когда у всех на памяти еще свежи впечатления  от видоровской экранизации 56-го года?

Бондарчуку тогда удалось убедить партию и правительство, что отечественная экранизация толстовского романа -- дело сугубо патриотическое, вопрос престижа советского государства и гордости советского великоросса. В ту пору были заморожены почти все другие кинопроекты. И «Мосфильм» несколько лет работал на картину Сергея Федоровича, чего многие коллеги до конца жизни не могли простить ему.

Можно себе представить, как бы сегодня отнесся Сергей Бондарчук к интернациональной версии «Войны и мира».

Что уж лукавить: экранизации одних и тех же классических сочинений воюют меж собой. Если не как враги, то как конкуренты. Но при этом делают  общее дело – они продлевают жизнь оригиналу. Потому - не вернее ли выразить чувство глубокого удовлетворения  мастерам западной культуры, поспособствовавшим в очередной раз популяризации во всем мире нашего национального достояния?

Если ситуацию с последней экранизацией нашего классика оценить совсем трезво, то придется признать, что Толстой в рамке телеэкрана и массовой культуры почитается не столько как великий художник, сколько как великий бренд. А его романы «Война и мир» и «Анна Каренина»  --  как популярные телевизионные форматы. Потому чего уж нам соотносить нынешнюю версию «Войны и мира» с предыдущей или с последующей. Не приходит же нам в голову сравнивать российскую «Моя прекрасная няня» с американской «Няней».

Четко зарубим себе на носу: сегодня оформилось направление, в силу которого экранизируются не литературные произведения, а их форматы. Получаются и не иллюстрации, и не интерпретации, а собрание самых общих массовых представлений об оригинале. Копродукция «Война и мир» (2007)  с сегодняшнего дня заняла достойное место в этом ряду.