Завтра в Москве состоится двойное празднование. Коммунистические организации по традиции отметят годовщину октябрьской революции митингами и посещением Мавзолея. Официальные власти вспомнят парад 1941 года, с которого войска уходили на фронт.
ВладимирОВЧИНСКИЙ, доктор юридических наук, генерал-майор милиции в отставке — специально для "И"
Теоретики и практики революций в своих трудах всегда любили порассуждать о возможности искоренения преступности и коррупции в обществе, которое они планировали построить.
Бакунин, например, был уверен, что все социальное зло произрастает из государства. И стоит государство разрушить – исчезнет и коррупция, и преступность. Ленин перспективу искоренения преступности видел в искоренении эксплуататорских классов. Искоренив эти классы путем гражданской войны и массового террора (и при большом участии самого преступного элемента), он так и не свел преступность до уровня «эксцессов».
А что говорит по этому поводу статистика? Как она отражает влияние революций на преступность?
Судя по статистике, преступность в России росла всегда. Если в 1874 году число осужденных в стране составляло 54,9 тыс. чел., то в 1903 году – уже 120,2 тыс. чел. После революции 1905 года происходит резкое увеличение числа осужденных. Их число в 1912 году достигает 176,3 тыс. чел.
Затем Первая мировая война, Октябрьская революция, гражданская война, «красный» и «белый» террор, где истреблены миллионы наших соотечественников. Статистика как таковая в этот период не велась. Первые сопоставимые данные имеются с 1922 года. В этот год зарегистрировано уже 1 млн. 90 тыс. осужденных. Иными словами, число осужденных в первые годы социализма почти в 10 раз превышает количество осужденных в последний год перед Первой мировой войной. Причем эта цифра превышает официальные данные об осужденных в 1937-1938 гг.
Весной того же 1922 года Иван Ильин перед отъездом в эмиграцию выступает на собрании Московского юридического общества при Московском университете с речью «Основные задачи правоведения в России».
«Уразуметь исторические события последних лет, – говорит он, – значит не только усмотреть особенности климата и почвы в России или констатировать ее хозяйственную и техническую отсталость. Это значит вскрыть те духовные основы (чувствования, верования, навыки, склонности, слабости, воззрения, способы действия), которые слагались и вынашивались в течение ряда веков в России, передаваясь из поколения в поколение, и которые сделали возможным великое разложение.
Эти духовные основы – давнего происхождения и застарелой природы: они питали собою дефекты дореволюционного строя и, в свою очередь, поддерживались и закреплялись его ошибками; они пропитывали его собою, они вплетались в его ткань, определяли собою его ритм, его строение, видоизменяли и урезывали его силу и созидали его слабость. Он был до известной степени их комбинацией, их оформлением, не преодолевшим их отрицанием. ...Революция развязала эти отрицательные силы, освободила их, узаконила и сама стала их новою комбинациею, их соответствующим их природе оформлением».
Эти слова Ильина оказались пророческими. Революция ничего не смогла сделать с преступностью. Социализм как новая комбинация причин преступности постоянно стимулировал криминальные проявления. За сопоставимый период – с 1961 года (с момента принятия новых Уголовных кодексов союзных республик) до развала Союза в 1991 году преступность в СССР выросла в 3,7 раза (с 877,5 тыс. преступлений до 3,2 млн.).
А ведь в 1961 году Никита Хрущев обещал в скором времени показать последнего рецидивиста.
Демократическая революция 1991 года породила новую комбинацию причин преступности. Преступность в новой России с 1991 года по 2006 год выросла с 2,2 млн. преступлений до 3,9 млн., или на 77 процентов. Количество убийств за этот период возросло в 3 раза.
Никакие революции никогда не снизят преступность, покуда в душе наших соотечественников не взрастут, говоря словами Ильина, «те внутренние грани государственного разумения и правовой мотивации, без которых свобода есть разнузданность, власть – доходное место, государство – общественный пирог, а выборы – подкуп слабого обманщиком».