2 декабря
|
|
Стала известна идеологическая составляющая приближающегося праздника – Дня национального единения, приуроченного к победе над поляками в 1612 году. В этот день российское телевидение покажет фильм Владимира Хотиненко "1612".Навстречу Великому Ноябрю! |
Точка зрения
|
Новому празднику нужна новая мифология
Юрий БОГОМОЛОВ, кандидат искусствоведения, ведущий научный сотрудник Института искусствознания — специально для "И" Кто подзабыл, смею напомнить: 4-го ноября мы гуляем по случаю общенационального Единения. Праздновать будем, если не ошибаюсь, в третий раз. И как можно было уже заметить, новый красный день календаря – проблема, во-первых, для милиции, которой приходится в усиленном режиме следить за порядком, поскольку в этот день русские националисты горазды пройтись по улицам с нацистскими транспарантами и кричалками, во-вторых, для телевидения – ему практически нечем отметить столь судьбоносный в идеологическом отношении исторический день. В прошлом году, как сейчас помню, по телевизору показывали на одном государственном канале документальный фильм «Смутное время» Михаила Леонтьева, а по другому – «Конец смутного времени» (автора запамятовал). Обе ленты в основном иллюстрировались кадрами из старого фильма Пудовкина «Минин и Пожарский», из сравнительно новой картины Сергея Бондарчука «Борис Годунов» и из снятых на пленку исторических опер русских композиторов. Увы, все это на экране выглядело крайне неубедительно и чересчур архаично. К тому же, приходится признать, мифология и история не всегда согласны меж собой. Слишком часто они противоречат друг другу и ссорятся. И гражданин вынужден выбирать между ними. Надо ли говорить, что по большей части он выбирает красивую легенду, предпочитая ее прозаической реальности. И кто бы что бы ни говорил о том, что правда - бог свободного человека, всякий праздник стоит почти исключительно на мифологии. Потому так трудно заместить «Великий Октябрь» пока еще «Никаким Ноябрем». Сколько талантливых мастеров литературы, театра и кино поработало на миф о революции, о ее гуманизме, о ее всемирном и общечеловеческом значении, о ее вождях и полководцах, о ее злых демонах… Поди теперь его развенчай. Кое-что в этом направлении сделано. Телевизионщикам есть чем отметить 90-летие Великого Октября. Например, они могут повторить показ «Завещания Ленина». Есть сериал «Дети Арбата». Октябрь, конечно, мало-помалу отступает. Еще и по той причине, что постепенно деидеологизируется. То есть, вся его классовая мифология приобретает сугубо сказочный характер. И вся гражданская рознь того времени читается как столкновение хороших и плохих парней. Отступив, он, однако, оставляет за собой свято место, которое, как известно, пустым быть не может. Одного Указа о назначении другого праздника, понятное дело, недостаточно. И красного дня календаря для него мало. И одних исторических очерков недостаточно. Нужна новая мифология. Это стало ясно как божий день. Как назло, великая русская литература обошла своим вниманием 1612-й год. И только невеликая его оценила. Я имею в виду Михаила Загоскина, сочинившего «Юрия Милославского», на авторство которого, как мы помним, претендовал еще Иван Александрович Хлестаков. Да и советский художественный кинематограф ничего не оставил нам в наследство, кроме поминавшегося уже «Минина и Пожарского». Год назад в администрации президента родилась идея снять серьезный художественно-исторический фильм о сложностях «смутного времени» и о трудностях его преодоления. Предложение поступило Алексею Балабанову. Тот по какой-то причине отказался. И тогда заказ приняла студия Никиты Михалкова «ТРИТЕ», на которой за дело взялся его ученик – Владимир Хотиненко. Насколько удачно он справился с заданием, мы скоро узнаем. Но уже сейчас есть вопросы общего порядка. …Вот мы оглянулись на четыре века назад. Поверим Михаилу Леонтьеву: тогда случилось чудо единения. Поверим Юрию Милославскому, Ивану Хлестакову, а за ними и Владимиру Хотиненко – тогда было славное героическое время. Но проблема в том, что эта мифология чудотворного Единства русского народа укутана в идеологию монархии. Ее легко можно было приспособить к сталинскому деспотизму. Но можно ли ее спеленать в идеологию демократического общежития? Возможно ли такое устройство жизни, когда один человек не является орудием для другого человека? Или для другой группы лиц?
Развитие сюжета в рубриках:
|
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |