О том, что именно "Важнее, чем политика", рассказал на встрече со студентами и преподавателями московских вузов журналист Петр Вайль. По его мнению, важнее власти тот язык, на котором она говорит с нами и который формирует наше сознание.
Общественно-политический язык в СССР впитывался с молоком партии. С крахом коммунистической идеологии, казалось бы, бесконечные "дружба народов", "загнивающий капитализм" и "аплодисменты, переходящие в овации", будучи осмеянными прессой, потеряли свой идеологический потенциал и были выброшены на задворки лексикона. Однако некоторым удалось выжить.
Два наглядных примера: слова "общепит" и "ширпотреб". Появились они, по всей видимости в русском языке в 1920-е гг. Изначально абсолютно нейтральные публицистические слова на определенном этапе своего существованию подверглись переосмыслению в народном сознании. Разве назвал бы советский человек, родившийся после отечественной войны, дорогой ресторан точкой общепита? Сомневаюсь. Ну а если на что-то повесили ярлык "ширпотреб", значит пользоваться этим предметом, как минимум, не практично и не эстетично. Хотя еще в 1930-е гг. словосочетанием "ширпотреб черная" без малой доли шутки назвал новый сорт вишни сам Мичурин.
Тем не менее и "ширпотреб" и "общепит" активно употребляются в современной качественной прессе. Анализ материалов одного отечественного издания (назовем его условно газета "Буржуазiя") показал, что в большинстве случаев оба советизма используются в своем исконном значении. В статьях общественно-политической тематики ширпотребом не ругаются, а называют абсолютно любую продукцию легкой промышленности. Словосочетание же "китайский ширпотреб", изначально явно ироничное, сейчас стало нейтральным публицистическим штампом. Общепитом в свою очередь в печати может быть назван и ларек с шаурмой на Курском вокзале, и оснащенный посадочными местами фаст-фуд, и ресторан класса люкс.