В государственном музее изобразительного искусства имени Пушкина открылась выставка "Шанель. По законам искусства". Побывавшие вчера на презентации журналисты сегодня делятся восторгами. Обозреватель "И" восторгов не разделил.
Ее инициалы – надкушенные перекрещенные бублики двух латинских «С» - давно стали самым желанным клеймом жертв моды. Маленькое черное платье прочно закрепилось между столь же черным квадратом Малевича и суповыми банками Энди Уорхола. Но если Уорхола и Малевича принято (кстати, совершенно несправедливо) считать продуктами продуманного маркетинга, то о Шанель говорят лишь с восторженным придыханием. Про ее короткие стрижки и длинные бусы, джерси и букле, пиджаки негнущегося покроя и золотые пуговицы на блейзере. Но если живопись можно не понимать и демонстративно пожимать плечами, то Коко Шанель не понимать запрещено. В то время как вся ее жизнь и творчество – непрерывная победа пиар-технологий над здравым смыслом.
Однако подобные размышления оцениваются многоопытным социумом как «видит око да зуб неймет». В переводе – завистливые инсинуации бедняков.
Вот тут-то и начинается самое интересное. Сама мадемуазель бравировала бедным детством, расцвечивая его все новыми (и частенько противоречивыми подробностями). Создавала настоящее житие, в котором бедная девушка трудом и талантом выбилась в люди. Да и показала потом этим людям, что носить и почем. При этом она боялась и ненавидела бедность, ее клиентура была всегда из высшего общества, а простые по покрою наряды стоили больших денег. Проповедуя моду для самостоятельных женщин, она вовсю пользовалась щедростью своих покровителей. Говоря о естественности, была неестественно худа, и все ее модели были рассчитаны, в сущности, на ее сухощавую фигуру, начисто лишенную форм. Перед женщинами она поставила дилемму – или формы от природы или униформа от Шанель. Ясное дело – сторонницы Коко выбрали второе.
Кажется, что она желала населить мир своими клонами – не имея детей, она всех женщин кроила под себя. Став по-настоящему влиятельной фигурой, провозглашала весьма спорные истины – никто не решался их оспорить. Необъяснимо ненавидела челки. Запрещала открывать колени. Ввела моду на ткань букле, уродующую почти любую фигуру. Говорила штампованными, но чеканными формулировками, которые так легко тиражируются. Женщины до сих пор с готовностью повторяют слова, которые слетали со злых губ великой женоненавистницы.
Нос держала по ветру. Не успевало повеять – она уже тут как тут. Духи Chanel №5 – больше дизайн флакона, чем запах. Аскетизм за большие деньги – она предугадала и этот тренд. Будучи человеком-хеппенингом и настоящей авангардисткой, она сумела убедить мир, что ее тоталитарные и малопригодные для ношения модели и есть повседневная одежда. Наверное, она просто веселилась. Вернее – тиранила самых сильных мира сего. Превращала состоятельных дам в короткошеих и коротконогих индюшек. Ее коронная длина юбки – чуть ниже колена – ставила крест на обыкновенных пропорциях. Хочешь носить Шанель – плати совершенством. Не можешь быть совершенством – будь посмешищем с лейблом на сумке – этой стеганой авоське на цепях. Но этот волшебный лейбл (один из красивейших логотипов в истории графического дизайна) – амулет и защита. Охраняет владелицу от осуждающих взглядов. Ведь это гребенка успеха, под которую Мадемуазель подровняла мир. Убегая от несовершенств мироустройства, она влепила этому миру громкую оплеуху. А он что? Он ойкнул и полюбил ее навсегда. Рабски и бездумно. В чем ее правда, сестра? – В силе!
