21 ноября
|
|
В екатеринбургском отделении общества "Мемориал" открылась выставка, посвящённая коллективизации на родине Павлика Морозова в деревне Герасимовка. Как погиб мальчик, никто не знает – дело до сих пор засекречено.Ископаемый пиар |
Логика событий
|
Убийцы пионера-героя вели себя нелогично
Незадолго до гибели Павлика у него случилась семейная драма: отец ушёл от матери к другой женщине. Дети остались с матерью. Семья отца его поступка не одобрила – стояла на стороне брошенной жены. При этом вся деревня признавала, что мамаша Павлика была женщиной ленивой. После ухода кормильца дети стали выглядеть заброшенными, и родственника их опекали – подкармливали, обшивали. Отец Павлика, между тем, был председатель сельсовета, и давал односельчанам разные нужные им справки. Тогда ведь паспортов не было, и без бумаги из сельсовета было нельзя, например, уехать из деревни. Кроме того, тогда уже вовсю начали «переселение» разных групп населения, и вокруг Герасимовки жили невольные переселенцы. Им отец Павлика тоже выправлял спасительные бумаги. Вот об этих справках Павлик и написал «куда следует». За убийство Павлика были осуждены и будто бы расстреляны четыре человека – его родственники. При этом само убийство выглядит загадочно. Непонятно, как восьмидесятилетний дед Павлика сумел догнать в лесу и убить двух шустрых подростков. Непонятно зачем окровавленный нож – орудие убийства - не помыли и три дня хранили за иконой (что само по себе кощунственно). Непонятно почему три дня мокла в щёлоке окровавленная одежда. Если люди хотят замести следы, они их заметают как-то иначе. Были ли расстреляны приговорённые к расстрелу убийцы, ясно не вполне. Некоторые, похоже, умерли в тюрьме, а бабушка Павлика, по слухам, даже до суда не дожила. Специально для суда в Герасимовке был построен клуб, и на суд съехались журналисты и другая публика. О громком деле писали все газеты. А клуб вскоре после процесса таинственным образом сгорел. Конечно, практически никто не верил, что осудили реальных убийц. Даже мать Павлика, ставшая после его гибели почётной пионеркой и переселившаяся на юг, когда приезжала в родную деревню, всегда останавливалась у дочери одного из осуждённых за убийство Павлика. Тоже, надо полагать, не верила в подлинность обвинений. Известно, что народ в Герасимовке, как и во всей губернии, в колхозы вступать не хотел. Людей было необходимо запугать, и одновременно настроить позитивно в отношении колхозов. И история Павлика идеально вписывалась в задачу: с одной стороны кулаки - убийцы детей - выглядели просто зверями, а с другой – все газеты расписывали суровость кары. То есть слова «пиар» ещё не было, а сам он уже был, и далеко не примитивный. Точно такая же история, как известно, случилась в соседнем районе с Колей Мяготиным. Похож не только сюжет – дело вёл тот же следователь и судил тот же судья. Правда Коля был ещё более возрастной пионер – ему сравнялось 22 года. И расстреляны по его делу были не четверо, а 12 человек. И всех их, надо сказать, реабилитировали, кроме застрелившего Колю колхозного сторожа. Сторож выстрелил не из любви к стрельбе: Коля уносил с собой украденный мешок подсолнухов. Не стрелять сторож не мог – закон о расхищении социалистической собственности был суров. После успеха с реабилитацией осуждённых по делу Мяготина, правозащитники подали на реабилитацию родственников Павлика Морозова. Три года ответа не было, а потом, в 1999 году, дело переквалифицировали в уголовное, так и не сняв политической статьи. При этом определение верховного суда воспроизводило в точности – со всей лексикой и фразеологией про кулаков и вредителей – текст 32-го года.
Развитие сюжета в рубриках:
|
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |