Есть неспасаемые дети. А есть – спасаемые

Олег Киселев Фото Архив NTVRU.com

Татьяна СКОРОБОГАТЬКО

- Банк Ренессанс Капитал, который вы возглавляли, в 2004 году стал одним из первых корпоративных партнеров программы "Линия жизни". Почему вы обратили внимание именно на эту благотворительную программу? 

- Мне посоветовал глава Альфа-банка Михаил Фридман. 

- Вот так, ни с того ни с сего? 

- Насколько я помню, мы обсуждали ситуацию с многочисленными фондами, в которые нам то и дело "рекомендовали" вступать. Так сказать, добровольно-принудительно. Названия у фондов были вполне благородные, но разобраться, куда идут вложенные в них средства, было почти невозможно. Порядком нам это надоело. Я назвал один фонд, в который было закачано довольно много денег бизнес-сообщества, а результаты были абсолютно неясны. А Фридман вдруг говорит: «Есть такая штука, «Линия жизни», не хочешь с ребятами поговорить?» 

Пришли довольно молодые, приятные люди, и изложили очень ясную, четкую программу. Мне сразу понравилась абсолютная прозрачность проекта: каждая копейка целевым образом выделяется и контролируется. Кроме того - может быть, это жестко звучит, но тем не менее –  меня подкупила реалистичность поставленных ими задач. Эти люди не говорили, что  будут спасать всех больных детей: как это ни грустно, есть неспасаемые дети, болезни, которые не лечатся. Но существуют заболевания, с которыми медицина вполне может справиться, просто конкретному ребенку современное лечение недоступно. Вот такие проблемы, когда ребенка можно спасти, нужны только деньги – они ведь вполне решаемы.

И я вдруг понял, что именно "Линия жизни" позволит нам реально решать эти проблемы. Еще мне понравилось, что "Линия жизни" давала возможность участвовать в спасении детей не просто корпорации в целом, а каждому ее члену, если он захочет. Мы создали специальную компьютерную программу, позволяющую каждому сотруднику поручить бухгалтерии перевести любую сумму для лечения любого ребенка. Пять долларов или сто – неважно. Важно, что человек знает: вот ребенок, вот его история болезни, именно ему я помогаю. И, самое главное, через какое-то время ты узнаешь, что операция проведена, ребенок стал здоровым...  

Сотрудник мог при этом оставаться анонимным, если не хотел афишировать свои пожертвования. Но мне как руководителю эта информация была доступна. И вот как-то вижу, что один парень перечислил пять тысяч долларов – именно столько не хватало одному ребенку на операцию. То есть он полностью спас этого ребенка. Я спрашиваю у сотрудника: «Послушай, а почему ты это сделал?». А он вдруг говорит: «Знаешь, у него диагноз полностью совпадает с диагнозом болезни, от которой умерла моя мама». Очень трогательная история. То есть людей подвигало что-то личное к тому, чтобы делать добро.  Я совершенно точно знаю, что именно мы спасли немало детей. Конечно, я горжусь некоторыми бизнес-проектами, которые в жизни осуществил. Но особенно горжусь теми спасенными детьми. И очень благодарен "Линии жизни", что она дала возможность испытать это чувство. 

- Кроме личных пожертвований сотрудников вы делали и корпоративные взносы? 

- Нет, а зачем? Корпорация в целом – это штука обезличенная, бездуховная. Но если каждый член корпорации индивидуально в программе участвует – значит, и корпорация тоже. Помочь человеку сделать благородное дело - вот что важно. В конце жизни вспоминают такие вещи, а не удачные сделки и не заработанные миллионы. 

- А сейчас вы каким-то образом связаны с "Линией жизни"? 

- Ну, время от времени захожу на их сайт, перечисляю деньги. 

- Каждый раз конкретному ребенку? 

- Так ведь у них на этом вся программа построена.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость   Досье   Подробности    Позиция