Лицемерие как стратегия

Зоя БАРЗАХ, пресс-секретарь РОПО "Солдатские матери Санкт-Петербурга" — специально для "И"

То, что я сегодня видела и слышала в суде, было по сути грубым лицемерием и беззаконием. Создалось впечатление, что офицеры, выступавшие на сегодняшнем процессе, не осведомлены в законодательстве и не представляют себе, что именно происходит во вверенных им частях.

Например, для двух офицеров контрактной части, которые выступали в качестве свидетелей обвинения, было новостью содержание закона о контрактной службе. Они с удивлением узнали в зале суда о том, что контракт можно расторгнуть. Хотя они обязаны не только знать это, но и доводить до сведения подчинённых.

Я уж не говорю о том, что оба эти офицера, глядя в глаза обвиняемого и его матери, отрицали, что у него была сломана челюсть, тогда как сослуживец подсудимого (единственный солдат приглашённый в качестве свидетеля – старослужащий, который вместе с офицером избивал Антона Ефименко) признал, что челюсть была сломана.

Вопросы прокурора и судьи о том, почему подсудимый не пожаловался на издевательства старшим по званию, выглядели крайне циничными. Невозможно предположить, что они не знают о порядках, царящих сейчас в армии. Будто бы они действительно не знают, что бы в этом случае их коллеги сделали со "стукачём" в тот же день и час.

Более того, они задали вопрос матери Антона – почему когда сын пришёл домой, она не обратилась немедленно в военкомат, чтобы там разобрались в проблеме. Будто бы кто-то может полагать, что в военкомате можно рассчитывать на помощь. И подобное грубое лицемерие просто лилось потоком.

Когда речь зашла об импровизированной "камере", в которую был помещён Антон после возвращения в часть, один офицер выдал комментарий, заслуживающий отдельного внимания. Дело в том, что Антона, и других провинившихся военнослужащих, держали в комнате размером четыре на пять метров, и иногда не выводили по несколько дней даже в туалет. И, что характерно, никто из них, приглашённых в качестве свидетелей, на суд не пришёл, потому что все они либо находятся под судом, либо отбывают наказание.

Так вот офицер сказал, что это помещение "систематически используется как своего рода камера предварительного заключения". Будто бы армия имеет статус такой специальной тюрьмы, в которую можно сажать без санкции прокурора.

Конечно, какие-то офицеры получили дисдеплинарное взыскание за организацию этой тюрьмы, но ведь на самом деле, если вспомнить о существовании Российских законов, это деяние уголовное. Вообще, когда речь шла об этой камере, офицеры безбожно путались в показаниях, а и совсем уж шедевралная формулировка вошла в заключение. Там было сказано, что Антон не был лишён свободы, просто его свобода "была ограничена".

Основной тезис прокурора, которому в какой-то момент просто нечего было сказать, заключался в том, что Антону сломали челюсть в феврале, а сбежал он только в декабре, значит эти события не связаны.  Он просто не желал слышать то, что мы говорили: что все эти вопиющие беззакония происходят на фоне того, прости Господи, бардака, который царит в военной части посёлка Каменка.

Кстати буквально три дня назад оттуда сбежал солдат, как сообщается, вооружённый – это к слову, для тех, кто думает, что с момента службы Антона там что-то изменилось. Один из офицеров, дававших показания, сказал, что когда он не так давно заступал на службу, ему был выдан список находящихся в бегах солдат, где числилось тридцать два человека.

Офицеры при этом пытались представить дело так, что Антон оправдывает свои действия событиями, которые случились после них, или задолго до них. И всё это выглядело беспомощно и безграмотно. А на информацию о вымогательстве и угрозах прокурор сообщил, что они послали в часть прокурорский запрос, и он не подтвердился.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость   Логика событий   Мнение    Очевидец