Не братья навек

Наталья ВЛАДИМИРСКАЯ, редактор газеты "Кондопожский берег" — специально для "И"

Я читаю сейчас в интернете, что обстановка в Кондопоге спокойная. Это подтверждают и федеральные издания, но я бы с этим поспорила. Обстановка на самом деле очень напряжённая. Все настороженно ожидают годовщины кондопожских событий.

Родители погибших Григория Слезова и Сергея Усина обратились в мэрию с просьбой о проведении митинга, мэрия отказала. Но в Кондопоге есть доморощенные общественные организации вроде "Новой Кондопоги", и не только, которые "поддерживают" матерей погибших и убеждают их провести митинг без согласования. Правда это мероприятие называют не митингом, а "Возложением цветов на месте гибели". Во что может вылиться это возложение, всем понятно. Поэтому 30 августа, в годовщину трагедии, к месту событий намереваются подтянуть силовиков для "усиленного режима охраны".

Всем известно, что существуют разные бизнес-политические силы, которые руками матерей погибших хотят реализовать свои интересы.

В Кондопоге есть целлюлозно-бумажный комбинат имени Кирова, 10% акций которого принадлежат правительству Карелии. По новому закону до 2008 года нужно эту часть доприватизировать, и глава ЦБК Виталий Федермессер просит правительство отдать эти акции трудовому коллективу. Правительство тянет до последнего и, таким образом, держит Федермессера "на крючке", то заставляя его финансировать предвыборную программу "Единой России", то ещё что-нибудь. Между тем с помощью этих процентов можно осуществить рейдерский захват предприятия, поэтому ими активно интересуется как российский, так и зарубежный бизнес.

Но пока этого не случилось, реальная власть в Кондопоге принадлежит Федермессеру – красному директору старой советской закваски. Он из поволжских немцев, два его сына живут в Германии, и 30% акций Кондопожского ЦБК принадлежат его немецкому партнёру. Ещё 30%  - ему самому, и 30% - трудовому коллективу.

Раздувание кондопожского конфликта – это подкоп под  Федермессера, под его авторитет. Тем, кто знает суть дела, очевидно, что ситуацию расшатывают силы, имеющие интерес к ЦБК. Это сложная цепочка отношений, но, тем не менее, конфликт непосредственно связан с ЦБК – такова реальность.

При этом расшатывать межэтнический конфликт в Кондопоге совсем нетрудно – напряжённость там откровенная. Русское население относится к чеченцам со злобой и завистью. Русские говорят: чеченцы появились здесь недавно, а уже владеют ресторанами, двухэтажными домами, рынками, торговым бизнесом, земельными участками, ездят на роскошных иномарках. А русское население живёт здесь десятилетиями - и не имеет ничего. Чеченцы же, в свою очередь, говорят о русских, что они не хотят и не умеют работать – только пьют. Мне как-то одна бабушка высказала: "Я, старая женщина, имея четверых детей, не гнушалась на улице торговать дешёвыми майками и носками, чтобы прокормить семью. Через пару лет мы купили ларёк, потом смогли купить магазин, но всё это – через огромный ежедневный труд. Что мешает русским так же трудиться? Они бы заработали больше – они дома".

То есть, социокультурный конфликт простой: между "хотим много заработать" и "хотим всё готовое". Он же и межнациональный.

Когда в Петрозаводске начались слушания по делу об убийстве Григория Слезова и Сергея Усина, по которому проходили пятеро чеченцев и один дагестанец, зал суда был чётко поделён на две части – русскую и чеченскую. И по фамилиям адвокатов было сразу ясно, кого они защищают: со стороны обвиняемых – только чеченские фамилии, со стороны потерпевших – только русские.

Чеченская диаспора приехала в Петрозаводск на своих машинах и держалась так, будто судят их всех – всю нацию. У них потрясающе развито чувство общины. Они скинулись на очень хороших адвокатов и привезли их из Москвы.

А участникам суда со стороны потерпевших – матерям убитых кондопожан - губернатор Катанандов предоставил за счёт правительства Карелии  правительственных адвокатов и микроавтобусы, чтобы доставлять их из Кондопоги в суд и обратно. На мой взгляд, это неправильно – такая демонстративная обвиняющая позиция региональной власти до суда. Государство не должно вмешиваться, не должно занимать ни чьей стороны.

Сейчас суд продолжается и закончится нескоро. Такое впечатление, что его намеренно затягивает сторона обвиняемых. Это логично: предварительное заключение зачтётся в общий срок, а сейчас они сидят в более комфортных условиях, чем те, что ждут их после вынесения приговора.

Общественное мнение тоже жёстко поделено на русскую и чеченскую позиции. СМИ принадлежат русским, и освещение, конечно, не всегда объективно. Я сама, как редактор газеты, стараюсь не вставать ни на чью сторону. На самом деле жалко одинаково всех. Очень жалко убитых и их близких. Но нужно помнить и то, что мы устроили в Чечне геноцид и вынудили людей покинуть свой дом. В Карелии они никому не нужны, их плохо принимают, хоть они и готовы работать. Они, естественно, везут с собой свою культуру, которая тоже здесь никому не нравится. Но они приехали не по своей воле.

Когда речь идёт о целостности границ, Чечня – часть неделимой России, а чеченцы – наши граждане. А когда они здесь – то они будто уже не граждане. Дискриминация, хоть и в мелочах, но есть.

Отдельная история – суд над теперь уже бывшим начальником отдела внутренних дел города Кондопоги Александром Чечельницким. Дело против него возбудила прокуратура, а общественное мнение – на его стороне. Он сразу после обсуждаемых событий ушёл в отставку, и Федермессер тут же принял его на должность начальника охраны на ЦБК. Сейчас он как раз знакомится с делом, а потом будет суд.

Чечельницкий обвиняется по статье 293 (халатность) за то, что 2 сентября, во время погромов,  не принял, по мнению прокуратуры, действенных мер против бунтующих масс. А именно – не применил спецсредства: резиновые дубинки, слезоточивый газ, и так далее.  Имеется в виду, что из-за этого был нанесён такой большой ущерб имуществу – за что его и судят.

Сам Чечельницкий говорит, что поступил в интересах общества, как и должны поступать все должностные лица. Ни один человек не убит и не покалечен 2 сентября - и это главное.

Тут нужно отметить, что применение спецсредств не гарантировало бы его от обвинения по той же статье. Потому что в ней первая часть  предусматривает причинение материального ущерба, а вторая  – те же действия, повлекшие смерть человека или другие тяжкие последствия. Чечельницкий уверен, что если бы отдал приказ о силовом разгоне  "демонстрантов", это бы вызвало дополнительную агрессию, и всё могло бы вылиться в такую бойню, что страшно представить. С ним согласны многие кондопожане, которые видели, что творилось. А этой весной мы наблюдали применение спецсредств в Таллине в похожей ситуации. Пусть кто-нибудь скажет, что таллинский вариант лучше.

При этом надо подчеркнуть, что сам Чечельницкий (без спецсредств, заметьте) был на улице, шёл в толпу, пытался разговаривать, многих остановил. Прокуратура считает, что это халатность, а население так не думает. Общественность написала в защиту Чечельницкого письмо президенту. Понятно, что из администрации президента его отправили в генеральную прокуратуру, а оттуда – в Карельскую, которая прислала ответ, что вину установит суд. И это никого не удивило.

Я думаю, что вообще иск против Чечельницкого нужен губернатору. Он напуган: Путин сказал, что "Катанандов проспал Кондопогу". Значит надо демонстрировать, что принимаются меры. Он устроил целую серию отставок. Отстранил от должности силовиков: прокурора республики, министра МВД республики, начальника ФСБ республики. И начальника комитета по национальной политике – тоже. Вроде как порядок наводится, виновные наказаны, и губернатор при деле – на своём месте. Ну, чиновники есть чиновники, а про Чечельницкого горожане так и говорят – козёл отпущения.

Кстати, суд над Чечельницким будет проходить в закрытом режиме. Я спрашивала о причинах представителя прокуратуры – какая в деле содержится тайна – государственная, коммерческая или личная? Он сказал, что гриф "секретно" присвоен потому, что будут использованы служебные документы с этим грифом,  в частности – инструкция силовиков о том, как поступать с гражданами, если их массовое скопление угрожает общественному порядку.  Это странно, потому что ведомственные инструкции, касающиеся граждан, насколько я понимаю, не могут быть секретными.

А если говорить о том, кто виноват на самом деле, то, пожалуй, дело в самом населении. Россия, по большому счёту, страна расистская –  это трудно признать, но приходится. Нас учили в школе, что Россия – многонациональная страна, у нас более 100 национальностей.  Это просто смешно. В США 3000 национальностей – вот это действительно много. А более ста – это мононациональная страна, по сути дела. И наша ксенофобия существовала всегда – просто тема была табуирована. А теперь, при свободе мнений, всё оказалось на виду, и ообнаружилось, что у людей вообще нет культуры межнациональной коммуникации. Когда в Кондопоге толпа шла громить чеченцев, люди просто впали в ступор. Они вообще не понимали, что делать. Чеченцев защищать нельзя вроде бы – они вчера двоих русских убили. А спокойно смотреть, что делают погромщики – тоже нельзя, потому что это не по-людски.

Развитие сюжета в рубриках:   Новость    Подоплека    Экспертиза