"Иголку у меня стибрили, а нитки украли"

"Здравствуйте, родные!

Надеюсь, вы получили моих два письма, у меня пока все хорошо. Сегодня вечером в нас будет Новый год! Так что не знаю, что будет сегодня ночью, потому что сержанты напьются. У меня тут письмо немного прервалось, ходили на плацу маршировать, натер мозоль на левой ноге, очень болит, а в госпиталь не водят, так что марширую, стиснув зубы, и хромаю, но ничего не сделаешь. Вот только что пришли с ужина, потом пойдем опять в столовую на 30 минут Новый год встречать.

У нас тут проблемы с сигаретами, но посылать не надо, отберут. Время здесь идет медленно, неделя как месяц. Но понемногу привыкаешь, хотя уже здесь, в учебке труднее всего, при неправильной стойке смирно бьют по ногам, мучают приседаниями и упорами лежа. Но друзья тут есть. А, кстати, иголку у меня стибрили, а нитки украли. Деньги 400 р. еще в поезде вытрясли, и еду, так что сутки был голодный. Одежду свою выкинул: все равно не вернули бы…"

Роман Рудаков отслужил уже полтора года, прежде чем попасть на операционный стол. Службу проходил в Каменке, где состояние его здоровья медленно, но верно ухудшалось в результате постоянных побоев, издевательств и плохого питания. Он даже несколько раз лежал в гарнизонном госпитале в Выборге, где его подлечивали до сносного состояния, чтобы отправить назад, в обыкновенный маленький армейский ад.

"Здравствуйте, мама и отец!

Вот хоть могу написать вам нормальное письмо. Даже не знаю, с чего начать. Ну, начну про себя. Служба у меня очень тяжелая, и часто издеваются сержанты, а тем более вечером прокачивают, на стройке заставляют работать за них, и у меня было уже два нервных срыва, хотел вены перерезать. Вот капитан и попросил, чтобы вы прислали мне характеристику от Петровны, и чтобы там было указано самое главное: что у меня в школе были нервные и психические расстройства, дрался с учителями, и успеваемость плохая, и чтобы на ней стояла печать с сельсовета, и еще справка, что у меня было сотрясение головного мозга, и он просил, чтобы вы это сделали в короткие сроки.

Мам, а ты за меня не переживай, я проживу.<…> У меня есть друг тут, Семен, мы с ним вдвоем мечтаем о еде (гражданской). Вот и ждем, когда вы пришлете денег, хоть в магазин сбегать, хотя в магазин нам нельзя: патруль может поймать. Но в армии все можно, только без палева. Вот только боюсь: если деньги по почте пришлете, то их все отберут, а в конверте целее будут. Хотя тоже могут проверить, когда письмо распечатываешь. Скажите Дмитриевне, чтобы она их туда как-нибудь складывала. А комок (т.е. камуфляж — А.Б.) мой новый у меня отобрали, хожу в старом. Хоть сапоги целы, но они тут быстро рвутся, ненатуральные какие-то.

Что писать, даже и не знаю. Вы хоть не забывайте про меня, пишите чаще, ведь так приятно, когда письмо с дома пришло. И скажите Дмитриевне и бабушке Маше, пусть они напишут хоть, мне будет приятно, когда придут их письма, и мне очень, мам, хочется блинов или какой-нибудь выпечки, даже не могу, да тут хотя бы батона или хлеба кусочек".

В начале сентября 2006 года Романа особенно сильно избили.

"При активном опросе больного после операции выявлено, что за 3 недели до госпитализации получил сильный удар в живот, в область эпигастрия, после чего почти не спал ночью из-за боли в животе. Впоследствии отмечал наличие неинтенсивной боли в животе".

Из анамнеза:

Развитие сюжета в рубриках:   Новость    Документ    Экспертиза   От автора   Отклики