7 октября
|
|
Новосибирское УФСБ наметило новые жертвы преследования за "разглашение гостайны" среди учёных. На этот раз претензии возникли к двум братьям – Игорю и Олегу Мининым, которые работали в Институте прикладной физики.Беззащитны перед гостайной |
Прямая речь
|
Трудно найти людей, которые готовы выполнять ФСБ-шный заказ
Алексей СИМОНОВ, президент Фонда защиты гласности — специально для "И" Он потому и создан, что учёные, когда речь идёт о разглашении гостайны, совершенно беззащитны. Ведь понятно же: кто будет вникать в горы смыслов, с которыми связана работа учёного? Обвинить его в продаже секретов проще простого. Единственное, что пока стоит на пути спецслужбы и влияет на ситуацию – это сложности с поиском экспертов. Трудно найти людей, которые сходу выполнят заказ ФСБ на экспертизу. Люди, как правило, не хотят это исполнять, они лгать отказываются. Они не соглашаются подозревать коллег, если нет оснований для подозрений. Но иногда всё-таки такие люди находятся. И тогда бывает проявлено не просто лицемерие, а отчётливая жестокость. В Новосибирске, в силу наличия Академгородка, который изначально был во многом ориентирован на оборону отечества, всегда было много секретных институтов, в которых можно искать случаи разглашения государственной тайны с устрашающей интенсивностью. Там только что закончилось дело о разглашении, тянувшееся год, и потерпев поражение - а это редкий случай: как правило ФСБ побеждает, они немедленно завели новое. Ко мне обратился бывший директор одного из институтов, у которого заподозрили сразу двух сыновей, написавших книжку об истории этого института. У меня ощущение, что тут речь идёт не о чести мундира ФСБ, а о непрерывной химчистке. Забрав мундир из чистки, они тут же волокут его по грязи, и немедленно возникает необходимость в новой чистке. Надо сказать, что последнее наше усилие по спасению учёных было напрасным. Мы передали господину Путину просьбу о помиловании Данилова и Сутягина. Но так и не сумели вытащить их из тюрьмы, хотя мы полностью убеждены в их невиновности. Честно говоря, мы не стали бы ему писать, но у нас был разговор с Владимиром Лукиным, уполномоченным по правам человека в России. Он сказал, что ему дали понять, что такое письмо может быть воспринято с благорасположением. А поскольку нам в целом глубоко наплевать на все государственные блага, кроме одного – мы считаем, что люди должны быть на свободе, - то мы и обратились с просьбой о помиловании. Помилование возможно как в случае признания, так и в случае непризнания человеком своей вины. Я считаю, что помилование происходит от милости, которая не зависит от того, кто и что признал. Но господин президент немедленно, как нам известно, испытал на себе давление Патрушева, который сразу к нему прибежал, и он давления не выдержал. А Сутягина и Данилова между тем принялись в тюрьме прессовать, чтобы навесить им замечаний и исключить возможность условно-досрочного освобождения. То есть, мы этим письмом только ухудшили их положение. |
|
Для того чтобы оставить отзыв или проголосовать пожалуйста авторизуйтесь.
|
Загружается, подождите...
|
© «Избранное», 2007 При использовании материалов ссылка на izbrannoe.ru обязательна Контакты Реклама |